Ты мой закат, ты мой рассвет

Ну и когда в семью вкладываешь наравне с мужем, как–то и ценить друг друга начинаешь больше.

Насколько я знаю, с того нашего разговора отец никогда больше не предлагал свою помощь. По крайней мере, мне.

И судя по удивленному лицу Антона — он тоже не понимает, что происходит. Но если папа и сделал все это — то точно без злого умысла.

Пока грузчики заносят мебель и технику в дом, я потихоньку подбираюсь к мужу и становлюсь рядом. Антон догрызает яблоко и смотрит на меня с немым вопросом.

— Он мой отец, — говорю и горжусь этим.

— Он уважает тебя, раз не стал предлагать деньги или вмешиваться с другими материальными «благами». Но я его единственная дочь, кроме меня у них больше никого нет. Было бы странно, если бы они с мамой никак не попытались…

— Очкарик, все в порядке, — перебивает меня Антон. — Я думал, что ты в курсе.

— Честное слово — нет!

Я понимаю, что после всего сделанного вопрос доверия все равно еще какое–то время будет всплывать между нами. Вопрос, который колет в обе стороны, потому что и мне не так, чтобы легко далось забыть то утро и тот «прекрасный вид».

Мы были бы глупыми и наивными, если бы вот так сходу отринули прошлое. Но мы стараемся, потому что не боимся трудностей. Хоть с самого начала все было совсем иначе.

— Ну, Воскресенская–Сталь, иди принимать подарок, — подкалывает Антон, разворачивая меня в сторону дома.

Я потихоньку разжимаю скрещенные в кармане кофты пальцы, целую мужа в щеку и, придерживая Асю в слинге, иду в дом.

К тому времени, как наша дочь подрастет, она станет дизайнером, писателем, экономистом, следователем, флористом, музыкантом, психологом.

И освоит в зародыше еще десяток профессий.

Глава пятьдесят пятая: Антон

И все же было бы слишком идеально, если бы все прошло хорошо.

Потому что, когда через полчаса приезжают мои родители, мать успевает заметить двух грузчиков, вносящих в дом тот огромный стальной холодильник с целым автоматом подачи минеральной воды на дверце. И пока отец возится с машиной, останавливается рядом со мной, вручая большую коробку.

— Осторожнее, там сервиз твоей бабушки. Подарок на новоселье. Она всегда была умной и сообразительной женщиной.

Догадаться, откуда нам на голову свалилась все эти радости жизни, совсем не сложно.

Я отставляю коробку в сторону, подальше, чтобы об нее никто не споткнулся.

— Спасибо, мам. — Целую ее в щеку. — Честно, даже не знал, что есть какой–то бабушкин сервиз.

— Он прабабушкин, — уточняет она. — Очень старый и использованный всего дважды.