Ты — мой грех

Чем больше мы в бабу вкладываем, тем большего от неё требуем. Вот Уваров и пережестил, девочка не выдержала. Плюс, он наркотой под завязку был накачан, в отеле он просто догонялся.

— Да, судя по экспертизе он начал употреблять еще утром.

— Как специально. Пришел к девчонке заряженный, логично что произошел бы конфликт. Тут либо он её, либо она его. Потому что высокая цена за секс, наркота, алкоголь, невинная и неопытная девчонка и озверевший мужик. Взгляд, слово — и конфликт, в этом случае он был неизбежен.

Будто кто-то подстроил. Правда, с большей вероятностью убит был бы не Уваров, а девушка. Но это так, в порядке бреда.

Будто кто-то подстроил…

* * *ЛЮБА

— Люб, можно погулять? — Дианка положила голову на мои колени.

— Нет.

— Пойдем вместе.

— Нет, малыш.

— Здесь красиво. Ну пойдем, ну пожалуйста!

— Позже, — выдохнула я.

— Ладно.

Сестра ластится ко мне, она словно чувствует что я шагнула за грань, и пытается хоть как-то помочь. Жаль, у неё не получится. Я не справляюсь.

Не знаю, как называется то чувство, которое мной владеет, от него жутко: я вижу проявления жизни и мне от этого больно. Диана лопочет что-то, коверкая слова — больно; ветер шумит за окнами — больно; слышу голоса, смех, звуки с дороги — больно. Мне нужен вакуум, в котором нет никакой жизни.

Я схожу с ума. Или уже сошла. А еще эти сны! Я не страдаю бессонницей, но за ночь я просыпаюсь множество раз, а затем снова засыпаю чтобы нырнуть в кошмар. А там кровь, в том сне. Я снова прохожу через ужас: отбиваюсь от Алексея, убиваю его… но во сне я не прячусь от мира, а становлюсь врачом, и пытаюсь спасти того, кого лишила жизни.

Снова и снова пытаюсь, но у меня не выходит. И руки мои в крови, я тону в ней. А утром, вымотанная этими повторяющимися кошмарами я просыпаюсь, и мне больно жить.

— Я кушать хочу, — захныкала Диана.

Я кивнула сестре.

— Люб, дядя Рус меня утром кормил. Я голодная! Дай поесть.

На часах три дня, Рус уехал в семь утра. Мы за городом, ему приходится рано выезжать.

Так, с семи утра Диана не ела — это, получается… сколько? Не могу сосчитать. Долго. Слишком долго ребенок голоден.

Встала с кровати. Это мучительно — идти, что-то делать, думать о еде, о Диане. И сил нет ни физических ни моральных.

— Можно пасту?

— Какую?

— Люб, — фыркнула сестренка, — ну Нутеллу же! На хлебушек, и пару ложечек отдельно. Можно? Дядя Рус купил, только я открыть не смогла, крышечка не открывается.