Ты — мой грех

И вы сделаете так, что он сознается во всем. У вас же есть на него компромат? Уверен что есть, даже у меня собрана папка. Мужик отжигал в свое время: изнасилование, двойное убийство. Надо же, он шаром для боулинга 2 мужчин забил насмерть!

— Я отказываюсь обсуждать эту фантастику!"

"— Подумайте примерно с час. Мне нужно чтобы Котова осталась чистой, живой и на свободе. Мои связи против ваших. Мои деньги против ваших. Но, как вы можете понять, если вы откажетесь от моего щедрого предложения, у меня будут проблемы, но ваши проблемы будут куда серьезнее моих.

А мы можем разойтись мирно, и каждый останется при своем. Я даже брата вашего отпущу и делайте с ним что хотите — любите, забирайте с собой, или… да что угодно. Но вы должны будете покинуть страну. Это моё условие. Однако, деньги останутся при вас. В противном случае вы потеряете и их и, возможно, свободу.

Уварова поджала губы, в глазах ее гром и молнии. Ярость.

— Нам нужно обсудить всё сказанное, — поднялся адвокат Уваровой со стула и потянул её за собой.

— Час?

— Час, — кивнул я, прекрасно зная, каким будет ответ.

Меня бы послали куда подальше, не будь я братом Марата Соколовского. Меня попросту не восприняли бы всерьез, даже имей я на руках неопровержимые улики, доказывающие прямую а не косвенную вину Уваровой. Но благодаря своим связям, косвенные улики превратились в прямые угрозы.

И в ключ к нормальной жизни для Любы.

А со своей совестью я как-нибудь договорюсь.

Эпилог

К колонии мы подъехали заранее. Ночью я вообще не спала.

Планировала накраситься, надушиться. Да, брат конечно не рассматривает меня как женщину, но мне хотелось порадовать его чем-то красивым. Тем, чего он был лишен. А на красивую девушку всегда приятно смотреть, чтобы платье, каблучки, прическа и макияж.

Но когда я вышла из душа и взялась за косметичку, моя затея показалась мне гнилой. Я надела обычную одежду, собрала волосы в пучок, подняла Дианку и мы с Русланом сели в машину.

Брата я ждала такой, какая я есть — настоящей. С красными от недосыпа глазами, в джинсах, толстовке и конверсах.

Взволнованная, радостная и виновная.

— Ты пока отдыхаешь? — спросила Руслана, чтобы убить время и не психовать так сильно.

— Да, планирую пока побыть с тобой дома, брату твоему помогу.

— С работой?

— Не только, — осторожно ответил Руслан. — Отсидевшие очень уязвимы. Виновны они или нет, но колония — это тяжело. Человек быстро перестраивается из состояния свободы в состояние несвободы. Там свой мир, свои правила.