Ты — мой грех

А затем понеслось: Руслан оплатил художку, приобрел всё, что было в выданном Анной Владиславовной списке, и уже через полчаса Диана знакомилась со своей группой — в ней дети от пяти до девяти лет.

А мы с Русланом в кафе напротив.

Я тревожусь, и я… несчастна.

— Люб, хватит, — выдохнул Руслан. — Клянусь, я не знал. Можем другой кружок Диане найти.

— Разумеется, ты не знал, — буркнула я.

— Ревнуешь?

— Вот еще, — вспыхнула, злясь.

Кто же знал, что в художке мы наткнемся на Леру, которая привела своего младшего брата на курсы рисования.

На ту самую Леру, с которой Руслан трахался, или планировал, по крайней мере. На ту Леру, в чьей квартире я прекрасно проводила время… до поры до времени.

Она ничего не сказала. Узнала — и меня, и Руслана, само собой.

Но как же она на меня посмотрела! Как на грязь. А Руслану улыбнулась, и я… взбесилась.

Какого дьявола она ему улыбалась?

— Люб…

— Всё суперски, — рыкнула. — Просто восторг. Охренеть какой, ясно?

— Ага. Вижу. Хватит беситься, угомонись.

— Еще раз говорю: я не бешусь.

Не ревную. Какое у тебя самомнение, Соколовский, я офигеваю, — сложила руки на груди. — Думаешь, все бабы тебя так хотят, да?

— Не все. Но ты — да.

— А вот и…

— Да, — широко улыбнулся Руслан. — Только сбавь накал, Люб. До Лены мне никакого дела нет.

— Её зовут Лера!

— Вау, даже так? Может, это мне нужно тебя ревновать к ЛЕРЕ? Ты чуть ли не час только о ней и думаешь.

— Я думаю о сестре, а не о твоих телках, — разозлилась я еще сильнее.

А Руслану хоть бы что. Довольный, блин, как кот, обожравшийся сметаны с валерьянкой, и закусивший салями.

Так бы и съездила по его лицу. Ногтями!

Так, спокойно. Выдохнуть нужно. Ну улыбнулась ему Лера, ну и что? Он же со мной, а не с ней. Даже в тот день Руслан меня выбрал, со мной ушел.

Или он к ней вернулся? Может, Лера до сих пор под впечатлением, вот и улыбается?

— У тебя, случаем, не волшебный член, Рус? Ты им в Леру тыкал?

— Тыкал? — расхохотался он. — Ну и словечко, малыш! Свой член я «тыкал» в свой кулак. Того и гляди мозоль появится.

Мне не двадцать, и я могу спокойно пройти мимо девушки, которая меня хочет, поверь.

— Смотри мне, — произнесла с угрозой, и вполне серьезно. — Узнаю, что ты хоть с кем-то, хоть как-то — тебе конец, ясно?

— И что ты сделаешь? — спросил он интимным полушепотом.

— Кулак останется. А тыкать в него будет нечем! И чему это ты так радостно улыбаешься? — вспыхнула я. — Думаешь, шучу?"

"— Нет. Не думаю. Я тоже тебя прибью, если кто-нибудь в тебя чем-то тыкнет.