Ты - моя ошибка

Я закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, но внутренний голос, наоборот, подкидывал картинки, где Новикова бьют, где кто-то ставит на него деньги, где болельщики выкрикивают имена борцов. В тот день, я не видела бой, но, если честно, и не хотелось видеть. От одной мысли, что на ринге я могла бы потерять Никиту – сделалось тошно.

Ему ведь могли сломать там руки или ноги. Его могли увезти в реанимацию, не откачать, пульс мог остановиться. Я отчетливо слышала, как тикает аппарат, как любимое сердце замедляет ход. Секунда за секундой, отдаляя жизнь от земли, возвышая душу над телом.

Смотря на него такого, страх сам подлез, обхватив за горло ледяными руками.

- Зачем… - с хрипом сорвалось у меня. – Зачем ты туда ходил?

- Захотелось, - сухо ответил Ник, его пустой взгляд был устремлен в стенку, а руки сжались в кулаки, опустившись на колени. Я подошла ближе и присела на корточки перед Новиковым. Постаралась взглянуть в глаза парня, но он старательно их прятал, словно не хотел, словно боялся, что я увижу беззащитную душу.

- Я не хочу собирать тебя по кусочкам, Никит, - нежно произнесла, осторожно касаясь, сжатых в кулаки, рук. Он не оттолкнул, он никак не отреагировал.

- Не собирай, велика беда.

- Ринг тебя погубит. Пожалуйста, если что-то случилось, лучше поговорить, лучше попробовать другой путь. Я… - слова растерялись, они никак не хотели собираться в предложения.

- Серьезно? Ты будешь решать, что для меня лучше, а что нет? – грубо и очень строго спросил Никита. Брови сошлись у него на переносице, а лицо вдруг сделалось хмурым.

Он тяжело задышал, его грудь слишком быстро вздымалась, но он продолжал смотреть в одну точку.

- Если это касается твоей жизни! Ты… ты посмотри на себя, на тебе же живого места нет. У тебя кровь. Никита, я… я не хочу, чтобы тебе было больно. Прошу тебя, не ходи больше на ринг. Есть множество…

- Я буду делать так, как считаю нужным.

- Ты хочешь убить себя? – прошептала я, ощущая, как горло сводит от спазма.

- Тебя это не касается, что я хочу, а что нет, - его ледяной голос прозвучал, словно пуля на вылет.

Я почти не дышала, слушая острые слова, которые резали больней лезвия. Он прогонял меня. Он закрывался от меня. Он возводил очередную стену из толстых кирпичей, клетку, где нет места никому, кроме него одного.

- Никита…

- Уходи, - мне вдруг показалось, я ослышалась. Губы затряслись, пальцы налились холодом, а затем начали медленно покрываться влагой. Я сглотнула и поднялась, не совсем понимая, что должна делать дальше.