Ты моя пара!

Как и обещал, сам набираю Платова, не дожидаясь оговоренного времени, уверен, он принял решение, еще не успев выйти из моего кабинета. Слушаю долгие монотонные гудки, успокаивая себя перекладыванием бумаг из одной стопки в другую.

– Слушаю, – успеваю среагировать, чтобы не сбросить вызов.

– День добрый, – отвечаю.

– Давай без любезностей, Рокотов.

– Отлично, так даже удобнее. – Пальцы начинают комкать один лист за другим. – Какое решение ты принял?

– Громовы у меня, я принимаю твои условия. Но ты не будешь настаивать на наказании детей.

– Кажется, я еще вчера сказал, что не трону потомство.

Мы продолжаем разговор, обсуждаем дальнейшее сотрудничество и возможность беспрепятственного прохождения маршрута машинами через территорию их стаи. Безусловно, отношения станут более натянутыми, но это лучше, чем открытая война. Договариваемся о встрече и возможности родителям Ирмы присутствовать на суде братьев. По факту это и не суд вовсе, а оглашение вины и исполнения приговора в присутствии оборотней.

Платов не намерен откладывать суд и назначает время.

Въезжаем на территорию Платова ближе к полуночи. Останавливаемся у кромки леса, искусственно созданного, судя по равномерно рассаженным когда-то деревьям. Представителей нашей стаи пятеро, включая меня: Коваль с братом, отец Ирмы и Арнар. Хотелось бы еще взять Мита, но он присматривает за Женей.

Мы не ожидаем теплого приема. Ловим на себе взгляды: боязливые, презрительные, несмелые, обвиняющие…

Стая Платовых не так многочисленна, как наша, даже с учетом прошлых стычек с вампирами.

Следуем за ожидающим нас оборотнем. Довольно быстро выходим на поляну, подобную нашей: округлой формы, с алтарем Богини в центре, украшенным ветвями и цветами по сезону.

Оборотни выстроились полумесяцем. У изножья алтаря двое мужчин в коленопреклоненной позе. Они не поднимают голов и не просят пощады, тишину нарушает хруст сухой листвы и мелких ветвей под ногами.

Рядом с Платовым замечаю девчушку – ребенок решил наказать себя присутствием на казни. Глупый и одновременно храбрый поступок, который должен вызывать гордость у ее родных. Леся встречается со мной взглядом и после короткого кивка возвращается к Громовым.

Платов обращается к стае, рассказывает о вине братьев, о нарушении закона перед людьми, нелюдьми и богами, а я наблюдаю за его дочерью.