Ты моя пара!

Никто в стае не оспаривал мое главенство и не пытался оспорить до сих пор. Арнар же выбрал подчинение, но, я уверен, сойдись мы в поединке, победа могла остаться и не за мной. Сейчас он довольствуется ролью отца и наслаждается близостью Лили. Присматривает и оберегает. И его не в чем винить. Но мне пришлось еще пятнадцать лет ждать своего законного отпуска от мира людей. Суетливого, лживого, жестокого и шумного.

Тридцать лет бок о бок с людьми сделали меня нервным и раздражительным. Я словно на карусели, которую невозможно остановить и с которой невозможно сойти.

Не знаю, когда я смогу выспаться, но сейчас мой зверь несется, петляя между соснами, утопая лапами и разметая хвойные иголки, ловит окружающие его запахи. Не то навязчивое зловоние, что в городе: раскаленный асфальт, дешевый пластик, бензин, забитые сливы, мусорные баки, заваленные с горой и выхлопные газы. А настоящие, природные: травы, хоть и высохшие под летним солнцем, но дурманящие своим ароматом, и запах реки, приносимый ветром.

Перед самым носом пробегает волчица.

Сбивая и дразня. Я узнаю Дару. Она заигрывает, шутливо нападая и отскакивая. Бьет лапами, покусывая за уши, вдоволь нарезвившись, падает перед зверем, прижимает голову и уши. Жалобно скулит, подчиняясь и прося. Поднимается и лижет морду."

"Мгновение – и передо мной обнаженная молодая женщина. Перевернувшись на спину, она откидывается на траве:

– Что так поздно бродишь? – интересуется, а я чувствую желание, прикрытое светской болтовней.

– А ты? – я возвращаю человеческое обличье и ложусь рядом с ней, рассматривая звезды.

Вокруг ни души, лишь стрекот насекомых и мягкое дуновение ветра.

– Ждала тебя, – говорит она честно. Поворачивается на бок и зарывается одной рукой в мои волосы. – Когда уже сострижешь это ужас? – тянет прядь на себя. – Я и забыла, как ты выглядишь на самом деле.

– Ты ждала меня, чтобы поболтать? – я грубо отрезаю дальнейшие разговоры.

– Прекрасно знаешь, что нет. – В женском голосе слышится обида.

Она встает, отряхивая ноги от налипшей травы и собирается уйти.

Такая откровенная манипуляция, и я на нее поддаюсь, перехватываю женское запястье и тяну на себя.

– Сам устал без стрижки, а особенно от бороды.

– Ты удерживаешь меня, чтобы поболтать? – Дара отвечает той же монетой и старается вытянуть руку. Волчица не может скрыть довольную улыбку, а я усаживаю ее на свои бедра.

– Один-один, волчица, – произношу в ее приоткрытые губы.

– Лео, может мы пойдем к тебе? – Мягкий тон меня не обманет.