Ты моя пара!

Квартира осталась практически в том же виде, что и была прежде, изменился запах.

– А где Вася? – присаживаюсь за маленький квадратный стол у окна. Раньше он стоял на месте холодильника.

– Спрятался, – смеется подруга, – скоро выйдет. Васек – очень стеснительный мальчишка. – Я втягиваю аромат куриного супа и борюсь с неприличным урчанием желудка. – Ешь, приятного аппетита. Мы только поужинали, – опережает мой вопрос. Иришка молча пьет чай, улыбаясь, но стоит мне отложить ложку, придвигается ближе и спрашивает: – Женечка, что у тебя произошло? – опускается взглядом на мою загипсованную руку.

– Ир, ведь не бывает так, да? Не бывает, чтобы человек в один день из доброго, заботливого и милого превратился в чудовище?

– Не бывает, Жень. – Как только я начинаю свой рассказ, подруга достает бутылку вина и разливает нам по бокалам. Алкоголь всегда действует на меня словно сыворотка правды. Делаю крупный глоток, голова немного кружится, но я только этого и добиваюсь. – Значит, этот человек умеет хорошо играть. Примерять на себя личины, – киваю согласно.

С чем действительно мастерски справлялся Милосердов, так это с поддержанием созданного образа перед окружающими, скрывая под ней душу чудовища.

– Я ошиблась, Ир. Страшно ошиблась, нужно было бежать сразу… – Отпиваю еще вина и продолжаю. Начиная с нашего знакомства, описываю те дни, когда еще была счастлива и думала, что встретила настоящую любовь, о которой пишут в книгах и снимают фильмы. Ничего не утаивая и не скрывая, рассказываю о первом конфликте, о подслушанных разговорах, о предательстве подруги, об угрозах его матери.

 – Ир, мне ничего не оставалось, только бежать. Его мать – прокурор нашей области, это же… – развожу руками и не понимаю, что еще можно добавить. – Боже, ты не представляешь, как я переживаю за маму. А вдруг Милосердов ей будет угрожать, я себя не прощу, если с ней что-то случится. – Алкоголь приносит обманчивую расслабленность: легче делиться случившимся, но страх превращается в животный ужас. А мне жизненно необходимо поделиться, высказаться, еще немного – и мысли разорвут голову на части. От осознания, что мама может пострадать, в грудь словно воткнули металлический прут. – Но я не вернусь, Ир. Я не смогу с ним жить. Жить и ненавидеть. Спать с ним в одной постели, говорить, что люблю, видеть в своих детях ненавистные черты их отца – лучше умереть.

– С ума сошла!? Умереть?! Отдай вино, – выхватывает бокал из рук. – Завтра же позвоним твоей маме, поняла? Удостоверимся, что она в порядке.