Ты моя пара!

– Евгения, тебя ждут. – Мит исчезает в приемной.

Как же я ждал этой встречи."

"Звук несмелых шагов, кроткая улыбка – и мой зверь готов ползти на животе к ее ногам.

– Доброе утро, – здоровается Женя и нерешительно замирает у двери.

– Доброе утро, Евгения. – Ответ получается грубее и громче, чем я рассчитываю. – Прошу, – отодвигаю стул и замираю в ожидании.

– Спасибо, – быстрый взгляд на меня.

Плавно опускается, выпрямив спину и подняв высоко подбородок. А я не могу сдвинуться с места, понимаю, что непростительно долго стою за ее спиной, поглаживая большим пальцем мягкие каштановые пряди, что упали мне на руку.

Ее запах забивает легкие, доводя и меня, и зверя до предела. Моя девочка несмело оборачивается, не понимая причину заминки.

– Прошу прощения, задумался, – отступаю на шаг, иду к своему креслу. Привычным жестом почесываю подбородок, присаживаюсь, напускаю на себя самый начальственный вид из имеющихся в арсенале: свожу брови, поджимаю губы, складываю руки на столе, переплетая пальцы в замок. Зачем я это делаю? Да просто боюсь сорваться, отшвырнуть разделяющий нас стол, подхватить Женю на руки и прижать к груди, рыча на любого, кто посмеет приблизиться.

Она смотрит на меня с улыбкой, ожидая дальнейших действий и вопросов. – Не волнуйтесь, Евгения, это всего лишь небольшая беседа, – согласно кивает и продолжает прожигать темной синевой глаз. Сосредотачиваю взгляд на пальцах рук, наконец получается собраться: – Хотелось бы уточнить некоторые моменты.

– Ох, – восклицает, – мне обещали, что документы будут готовы к концу этой недели, не волнуйтесь, я действительно оканчивала университет.

– Это радует. – Ее улыбка на миг меркнет. Ударьте меня. Это радует. Надо думать перед тем, как открывать рот. – А что произошло? Кража? Потоп?

– Да, – поспешно соглашается, – украли сумку, в которой были документы и остальные вещи, на вокзале, – уточняет.

Оказывается, девочка врать совсем не умеет, не нужно использовать чутье зверя и прислушиваться к учащенному сердцебиению. Если до этого уверенно выдерживала взгляд, то с первыми же словами отвела глаза в сторону, а на скулах проступили красноватые пятна.

– Вы же обращались в полицию?

– Нет, – поспешно отвечает, и сердце грохочет.

– Почему?

– Не думаю, что мне помогут. В сумке кроме документов не было ничего ценного. Так зачем усложнять жизнь себе и другим.

Ложь… ложь… ложь… каждое слово – ложь, пропитанная страхом.

– Возможно, вы правы, Евгения. – Мне доставляет удовольствие произносить ее имя вслух.