Ты моя, Птичка!

"

"Никто не знает, что я сплю с включенным ночником. А еще у меня работает телевизор, пока я не усну, и выключается, когда срабатывает таймер. Да, я боюсь темноты. Шорохи в пустой квартире меня напрягают, поэтому и телевизор постоянно включен. Но я ни за что не признаюсь об этом. Не брошу свободную жизнь и не вернусь к родителям под крыло. Мне двадцать два, а страхи у меня, как у пятилетнего ребенка, черт.

Чертова жизнь.

Утренний звонок подпортил и без того паршивое настроение.

— Да? — сонным голосом ответил я на звонок.

— Здравствуй, Антон.

— Привет, коль не шутишь.

— Странно ты мать приветствуешь?

— Странно, что мать, которая меня на дух не переносит, уже второй раз за неделю звонит.

— Не преувеличивай. — разозлилась.

— Что тебе нужно в этот раз? — устало спросил я.

— Лёне нужна твоя помощь.

— Опять? — я даже проснулся как-то сразу.

Лёня. Леонид Громов. Мой старший брат. Брат только по матери. Его отец самая большая любовь нашей мамы. А мой — самая большая ошибка в ее жизни. Как, в принципе, и я.

Я тоже ошибка, случайная. Не знаю, что там у нее вышло не по плану. Презерватив порвался или пьяна была. Но залететь от Станислава Громова она была не должна. Но… судьба посмеялась. И вот он я.

Аборт она не сделала только потому, что батя пообещал ей голову открутить, сказал, чтоб рожала его ребенка по любому. Она и родила. Меня.

Наверное, так бы и сбагрила меня отцу прям с роддома. Но тот заставил меня растить, мол, ребенку нужна мать, хотя бы первые десять лет жизни. За это пообещал обеспечивать и ее и ее сына от первого брака.

Согласилась. И жила, по сути, припеваючи. Оплачивала услуги няни, ходила по косметологам, спа-салонам и к фитнес-тренерам. А когда мне исполнилось девять лет, она познакомилась с моим отчимом. Через два года родилась Галчонок. Моя сестренка.

И пусть семья у нас не маленькая, а даже очень большая, но почему-то прихоти Лёни оплачиваю я. А оно мне надо?

— У него проблемы. И он твой брат.

И вот так всегда.

«Он твой родной брат, Антон. Ты должен ему помогать.

Я твоя мать. Растила тебя, рожала, мучилась при беременности, а ты не благодарный, такой же, как твой отец. Эгоист».

А в ответ на все это:

— Сколько? — устало выдыхаю я, не дожидаясь новых обвинений в эгоизме.

— Сто тысяч.

— На что хоть в этот раз?

— Проигрался немножко. Обещал завязать в этот раз.

— Ага, слышали, проходили.

— Он мой сын. Я знаю, что он сдержит слово.

— Я тоже твой сын, если не забыла, — напоминаю я.

— Я помню. Жду перевод.