Ты моя, Птичка!

Зачем я-то лезть буду? — Сказать честно, на парня я злилась, злилась именно из-за того, что вчера увидела. Я же вижу, как он трогательно относится к девочке, как любит, как боготворит. А потом пойти и зажать в темном углу какую-то там… Карину. Как же они так могут делать то?

— Спасибо. — выдохнул он.

— Но ты скажи. Лучше сознайся, покайся и моли о прощении, чем ты будешь врать и изгаляться, а ей кто-то донесет другой.

— Я не смогу, пока точно не смогу. Тут и так все… очень…

— Что случилось? Она была на грани срыва сегодня, пришлось поить ее валерьянкой.

— Ее мама серьезно больна и… Ада сегодня об этом узнала…

— Серьезно больна? — сердце застучало быстро-быстро, к чему бы это? Я подняла руку и заправила волосы за ухо, Дан увидел мои шрамы. — Что с ней?

— Рак. Последняя стадия.

— О, Господи, — я будто задохнулась. Меня будто окунули с головой в холодную воду. Почему то перед глазами престало лицо что-то бубнящего себе под нос отца.

— Понятно, — прохрипела я и отвернулась.

— Я забираю ее. Спасибо, Вася.

За все.

— Не за что. — прошептала я в закрытую дверь, в которую Даниил вынес свое сокровище на руках.

Захотелось плакать, сильно плакать. Пока я наслаждалась любовью, заботой и теплом Антона я старалась не вспоминать, того, что пришлось пережить. И раньше я думала, что самое больное в моей жизни это потеря ребенка и не возможность деторождения. Смерть близких. После, предательство родных и любимых. Но только сегодня я вдруг поняла, что самое страшное это тот момент, когда я узнала, что папа болел.

Что ему оставалось несколько месяцев. Та авария была несчастным случаем. У нас так бывает. Может случится все, что угодно. Хоть сосулька на голову упадет и вот, ты не жилец. Горе, конечно, это невосполнимая потеря, которая с тобой останется на всю жизнь. Но тот случай, когда человек и его родные знают, что сегодня он здесь, дышит, радуется, улыбается, а пройдет определенное количество дней и его не будет.

Жить бок о бок с родным человеком и знать, что ему осталось немножко, совсем чуть-чуть… это ли не ад? Это ли не горе? Мучительное, страшное, которое будет тянуться, кажется, бесконечность…

Не смогла сдержать слез.

Когда открылась дверь в мою квартиру, и зашел Антон, то застал меня в слезах на том диване, где лежала Ада.

— Птичка, в чем дело?

— Да так. — шмыгнула я носом, пытаясь утереть слезы.

— Таак, вот уехал на день, а ты потоп устроила. Что случилось, Вась?

Он обнял меня и перетянул к себе на колени.

— Папу вспомнила, — созналась я.