И это столько лет? Тебе не надоело? — больше говорить об этом я не хотела, время, когда у меня не было друзей, закончилось, а значит и вспоминать его не зачем
— А что за антивещество Максим колит? — то, как на меня посмотрели, я поняла, что спросила зря.
— Ничего хорошего, парень просто абы чем мается. — Но тогда бы он так не злился, я собиралась настоятельно спросить, но мужчина сам продолжил. — Он колется антитестостероном. Вещество, которое подавляет любую симпатию к девушке, он думает, что так он обнаружит себя от каких либо чувств.
— И что в этом плохого? Это выбор парня, значит я ничего не могу сделать… — Вот это чувство, когда понимаешь, что ты проигрываешь, ты ничего не можешь сделать, ты медленно теряешь человека, но не силах его удержать, потому что все силы уже ушли на это, а оказывается, что он просто колит вещество, подавляющее чувства.
— Я был бы не против, но это вещество медленно убивает организм, помимо нужных клеток, он убивает и нормальные, в подкожном слое. Первый признак, когда надо прекращать это делать, когда кожа на руках желтеет, а если не прекратить, по телу идут язвочки, она постепенно разрушается, и превращается в песок, и никакие лекарства больше не помогут, даже имплантация кожи, организм просто откажется принимать что-то новое, и Максим умрёт.
Медленно, но уверено начало разбирать какое то чувство, как будто хочется убить максима, за эти глупости, неужели ему так не хочется кого то любить, неужели на него так Елена повлияла? Вот теперь у меня действительно зла не хватало.
Но помимо этого раздирало другое чувство, и я с сожалением понимал, что весна на меня тоже влияет. Как только открыла глаза, сразу захотелось увидеть только одно, точнее только одного человека, но самое главное, почему это не мама или папа? Почему это не родной мне человек? Почему это тот, кто спонтанно влез в мою жизнь, кто меня постоянно принижает, делает больно? И почему в этот же момент он помогает, поддерживает или заслоняет собой?
— Значит шансы на взаимные чувства равны нулю… — снаружи даже не слезы, но внутри какое-то опустошение, которое обычно наступает в случае провала великого ожидания.
Я же прекрасно понимала ситуацию, сердце, почему ты меня не слушаешь? Предательски бьешься в его присутствие, а при отсутствии вовсе разрываешься.
— Вообще-то нет, ты его не плохо раздражала, а теперь ты ему признаешься в любви, показав глуботу своих чувств, ты его переубедишь колоться. — Павел Николаевич встал с рядом стоящего стула и собрался уходить.
