— Может, ты его между ног зажмешь, а я быстренько завяжу узел? — предлагаю я, глядя Давиду с глаза.
— Чего? — лицо вдруг становится серьезным. — Хотя, погоди, — улыбается. — Я тебя не так понял, — кладет руки мне на бедра. — Ты так необычно сформулировала просьбу трахнуть тебя.
Мои глаза становятся круглыми. Я хлопаю ими и не отрываю взгляд от него.
— Что, прости? — откашливаюсь и спрашиваю Давида.
— Ну, зайка, — голос Давида совсем рядом, но еще тише. — Сначала ты попросила поднять его. — Пальцы Давида расходятся по моим бедрам и большими пальцами он рисует круги.
— Потом попросила зажать его между ног. Раздвигай, я с удвольствием сделаю это. Видишь? Я выполняю все твои пожелания. Поднял. Зажму.
Я моргаю часто-часто и отклоняюсь от надвигающегося Давида.
И в этот момент кофе-машина подает сигнал готовности. Давид оборачивается и я отталкиваю его и отскакиваю.
Давид, усмехнувшись, завязывает-таки полотенце и возвращается к столу с чашкой кофе.
— Хм, сама приготовила? — спрашивает, поглядывая на тарелку с оладьями.
"
"— Да, — наигранно мило улыбаюсь я. — Яда там нет, не бойся. Только слабительное положила. Для очистки организма.
Давид как раз кладет в рот кусочек оладьев. Замирает и подозрительно смотрит на меня.
— Не боишься остаться без туалета на весь день? — спрашивает, отправляя, все-таки, кусок в рот и поедая его.
— Тут же он не один.
— А я остальные закрою. Страдать так вместе. Разве мы не муж и жена? — подмигивает мне, уплетая оладьи. — Вкусно. А я даже и не знал, что ты умеешь готовить, — вытирает салфеткой рот и пристально смотрит на меня.
— А тебе разве было обо мне хоть что-то интересно? — спрашиваю серьезно. — Тебе же от меня одно надо было, — вздыхаю и отворачиваюсь. — Ну, и акции теперь. А так… ты же ничего обо мне не знаешь… тебе не интересно…
— Вот это я и собираюсь исправлять, — Давид в отличие от меня все так же весел.
Настороженно смотрю на него.
— Собирайся, Василиса! — командует он, вставая и потирая руки.
— Куда? Тебе нельзя, Давид!
— Мне нельзя только одно, — нарочито строго произносит он.
— Пока нельзя. А если мы останемся дома, то я за себя не ручаюсь. И подниму, и зажму!
— Господи! Ну, хватит! — прошу я, прекрасно понимая, что теперь он будет каждый раз дразнить меня моими же словами.
— Ой, а где мы? — интересуюсь я, оглядывая большое круглое здание, перед которым паркуется Давид.
— Ипподром, — улыбается он и помогает мне выйти из машины.
— Где? — переспрашиваю.
— На ипподроме, Василиса.
