Он стоит у самого руля и решает, в какую сторону вести экономику не только нашей страны, но и мировую…
К такому человеку не подойти…
Я знала, на что шла, знала, что за подобное мне придется ответить, и сейчас, когда я встречаюсь с дымчато-синими глазами, я вижу в них приговор…
В первые секунды кажется, что мужчина меня даже не узнает…
Сколько таких девчонок с перебитыми судьбами было на его пути, сколькие признавались мужчине в любви, и он выбрасывал их прочь без единого слова, без суда и следствия, без помилования…
В груди нестерпимо печет, как если бы рана раскрылась и начала опять кровить…
Никогда бы я не пришла к нему, никогда бы не умоляла, не валялась грязная и ободранная на мокрой мостовой…
Но жизнь… она заставила… точнее, диагноз моей дочери…
Моей крошки… Моей Миры… Неспроста я выбрала это имя, ведь она действительно для меня стоит целого мира…
И если ради нее мне придется сегодня умереть – значит, так тому и быть…
Один кивок Умарова и его охрана приходит в движение.
Секундное замешательство проходит, а я стою не шелохнувшись, застываю на месте, готовая принять свою участь и наказание, все, что угодно, только бы моя дочь была спасена…
Где-то опять вспыхивает проблеск молнии, но спустя долгую секунду я понимаю, что это уже не молния, ожил какой-то репортер, затерянный в толпе, и решил запечатлеть новость, которая может облететь все новостные ветки и наделать шума…
Вернее, могла бы… но уже через доли секунд в эту сторону наперерез двинулись несколько мужчин в костюмах…
До слуха доходит вскрик и грохот…
Понимаю, что камера разбита и свидетельство моего появления уничтожено, прикидываю, сколько секунд осталось мне на жизнь…
Ведь Марат не умеет прощать.
Мне ли не знать, на что он способен…
Еще один взгляд Умарова и рука охранника ложится на мой локоть. Мужчина не смотрит на меня, он смотрит на Марата, ждет его решения, как, впрочем, и я…
Кричать и истерить больше смысла нет, Марат услышал то, что я хотела ему сказать, а точнее, мне многое нужно бы рассказать, но все слова также сведутся к одному…
Марат Умаров нужен моей дочке…
Он нам нужен…
Не мигая, смотрю в сторону Умарова, картинка размазывается, а дрожащие губы шепчут одно-единственное слово:
– Прошу… прошу… пожалуйста…
Я умоляю… беззвучно.
Со слезами, которые текут по щекам, а Марат…
Он смотрит на меня, не выпускает из плена своих дымчатых глаз и, наконец, слегка кивает охраннику в сторону припаркованного огромного автомобиля представительского класса.
