Мне тяжело было думать о болезни, которая уносит столько жизней. Мечтала о том, чтобы меня это не коснулось, и моего малыша — тоже.
И вообще, как было бы прекрасно, если бы все малыши мира были здоровенькими…
На набережную я решила больше не ходить. К тому парапету, где видела его.
Раз уж решила забыть, так и нечего теперь ходить туда и искать его след…
Надо потерпеть, хоть и тянуло туда жутко. Видимо, уже успело войти в привычку…
Погода испортилась, пошли дожди. В новостях постоянно пугали наводнениями. Я старалась не выходить из дома лишний раз.
Только смотрела в окно и перебирала вещички, которые купила для малыша.
Кроватку мне уже установили, всё для маленького я подготовила, но почему-то на душе было муторно. О родах я договорилась, все должно было пойти по плану. Врач меня хвалила, результаты анализов были хорошие.
Но что-то меня беспокоило.
Словно чего-то мне не хватало, словно чего-то я не сделала…
Наверное, Богдана, который так и не знает ничего о сыне.
Он не увидит мой живот, не почувствует, как активно толкается его сынок, не увидит его рождения и не возьмёт на руки маленького мальчика…
Я буду встречать нашего сына сама.
Одна.
Я несколько раз порывалась позвонить Богдану. Брала смартфон и…не решалась. Просто просматривала те фото, которые так и не смогла удалить.
Когда же я перестану чувствовать себя такой пустой и несчастной?
* * *БОГДАН.
Я навещал Анфису нечасто. Не считал себя обязанным, всё равно не мог смотреть на неё спокойно, зная, какую роль она сыграла в моей истории с Надей.
Понимал, что сам виноват гораздо больше, но всё-таки…
Привёз Анфису в эту клинику, в хоспис, изучив отзывы. Писали, что в клинике самые передовые в стране технологии, ставят на ноги даже безнадежных. Увы, в случае с Анфисой ничем помочь было нельзя. Ей оставалось только доживать дни в хосписе под присмотром врачей. Она и сама понимала, что ей уже не поможет даже чудо.
Девушка высохла, один скелет уж остался… Волосы выпали, она стала похожа на очень отдалённую тень самой себя.
Повязывала косынку на голову, когда выходила на прогулку ко мне…
Единственное, что её радовало — она может видеть море. Ну и меня. Иногда.
И я приходил.
В один из дней словно почувствовал — нужно заехать. Купил продуктов, которые ей было можно, и приехал.
Анфиса сидела в парке, под тенью магнолии. Смотрела вдаль. Увидела меня и как-то странно смутилась, поправляя платок.
Мы говорили ни о чем. О погоде. О ливнях, которые затопили часть города.
