Ты - наша

Тебя ищут, Вась, — Тошка смотрт на меня печально, — тебя хотят в психушку запереть, я так понял… А потом…

Зажмуриваюсь сильно-сильно.

Безумно хочется натянуть на себя одеяло и просто… не быть. Вот сейчас не быть.

Слишком много на меня свалилось.

Слишком жутко все.

И переход этот жуткий.

Несколько часов назад я была счастливая. Настолько счастливая, что сама себе не верила. И правильно делала, оказывается.

— Вась… — Тошка берет мои ладони, целует, нежно-нежно, едва касаясь губами, кончики пальцев, смотрит блестящими от волнения глазами, — Вась… Я тебя от всех спрячу, веришь? Ото всех! Никто не найдет! У меня… У меня есть подвязки.

А я смотрю на него.

И не могу отделаться от мысли, что это все — тоже неправда.

Как и вся моя жизнь, оказывается.

Моя семья, которая не была моей семьей.

Отец, который не отец.

Мать, которая не…

Любимые, которые не…

Друг, который не…

Жизнь, которая…

У меня ничего нет.

Ничего.

— У тебя есть я, — наверно, я говорю эти слова вслух, потому что Тошка отвечает, наклоняется ко мне, заставляя упасть на кровать спиной, нависает сверху, — я. Я тебя спасу. Я тебе помогу, Вась.

— Зачем? — на меня накатывает потрясающее по своей силе равнодушие. И его горящие глаза не вызывают ничего, кроме того же равнодушия.

— Потому что люблю, — шепчет Тошка. И наклоняется ниже, наверно, поцеловать хочет.

Отворачиваюсь, равнодушно глядя в темное окно.

В нем отражается кровать.

И мы на ней, два человека в мерзлом космосе.

Тошка застывает, так и не дотронувшись до меня.

Затем медленно отступает, садится к изголовью кровати, смотрит.

Я не шевелюсь, но взгляд его чувствую невероятно отчетливо.

Он тягучий и голодный. Немного раньше я бы уже взвилась от негодования. А сейчас мне плевать.

Пусть смотрит.

Они все смотрят. Они думают, что имеют право… Я ничего не могу с этим сделать.

— Знаешь, у тебя есть выбор, — говорит Тошка задумчиво, — я могу отвезти тебя обратно. К родителям. Они тут же тебя упекут в психушку. Даже если в общагу привезу. Не знаю, что там за справка у них, но думаю, что не блефовали. Твои… парни проспятся, приедут к тебе… Спасут. Может быть. Гарантий нет.

Потолок здесь не белый, а кремовый. Натяжной. Глянцевый. И я в нем отражаюсь. Сломанная кукла в белых простынях.

— Или поехать со мной. У меня есть деньги, Вась, их много.