Ты не мой Boy 2 (СИ)

«Папа» неплохо знаком с дочерьми…

Все уходят.

На запястье натягивается резинка.

— Мил, туда нельзя.

В углу ангара стол. На нем чайник, сахарница, конфеты и пакеты с чем-то…

— Это для офицеров. Не для нас. Нельзя.

— Можно, — тащит она меня. — Если лежит что-то вкусное — это детям, а не всяким там офицерам. Я хочу чаю. Я замёрзла!

На счёт «замёрзла» инструкций не было. И я озадаченно смотрю на чайник. В ангаре никого… Она обходит меня с тыла, пинает по ботинкам и толкает ладонями в пятую точку, пытаясь сдвинуть с места.

Да хер с ним! Сделаю ей чай. Вдруг заболеет ещё…

— Я тебе разрешаю, — упорно буксирует теперь за руку к столу.

Сама вперёд меня щелкает кнопку на чайнике.

Беспардонно инспектирует пакеты.

— Чер-ный ко-фе… — читает на банке. — А белый бывает?

Пожимаю растерянно плечами.

Поднимает чайный пакетик.

— Чай… с… бе-ге-мо-том. Хм…

— Может, с бергамотом? — начинаю улыбаться я, чуть оттаивая.

— Нет такого слова! А бегемот — есть, — со снисхождением смотрит на меня Мила.

— С ро-ма-ш-кой… — читает следующий.

Хмурится.

— У меня брат есть — Ромашка. Сопливый. Фу.

Куксится.

— Давай лучше с бегемотом.

— Ну, давай, с бегемотом, — обречённо вздыхаю я опять.

— Не вздыхай! — закатывая глаза, дёргает раздражённо руками вниз.

Беру для нее пластиковую кружку с ручкой

— Сахар класть тебе?

— А как же? — упирает руки в бока.

Заливаю кипятком.

— Не трогай пока. Пусть остынет.

Кипяток густо парит…

Присаживаюсь на скамейку у стены, Мила ходит кругами у стола. Вытаскивает из пакета два маленьких бутерброда с сыром и салями.

— Залёт… — отрицательно качаю я ей головой.

— Не узнает никто! — таращит заговорщицки глаза, засовывая один себе полностью в рот.

Второй втыкает мне в губы. Рефлекторно, открываю рот, позволяя сотворить страшное преступление против офицерского состава.

Жуем. Запиваем чаем «с бегемотом». Мила тырит ещё по бутеру с паштетом и огурцом.

После первой партии стыринного, вторая никакого принципиального значения больше не имеет. И я не сопротивляюсь.

Берет со стола пакет сгущенки. Скручивает крышку, отпивает.

— Будешь?

Отрицательно качаю головой.

Закручивает, ставит обратно.

Быстро сваливаем с места преступления. Как раз перед явлением прапорщика Красько.

— Так, а я не понял… А кто тут приобщился? — обводит взглядом ангар, останавливаясь им на нас.

— Офицеры… — честно смотрит ему в глаза Мила. — Это для офицеров, дядь Вань. Лучше не трогать! «Залёт»! — палит нас с потрохами Мила, повторяя мои интонации.