Ты (не) моя мама

Да и позвонить я никуда не могла — телефон остался в салоне. Возвращаться к Владу и грузить его своими проблемами я не стала. Заметив на дороге такси, я решила испытать удачу, которая в последнее время была не на моей стороне. Сумка и кошелек были при мне, так что доехать можно и на чужом транспорте, а со своим разобраться завтра. Водитель плавно притормозил, на ходу опуская стекло пассажирской двери, и я без проблем договорилась о поездке, а уже через тридцать минут оказалась у загородного дома Влада.

В окнах второго этажа горел свет. Я улыбнулась, представив Алёну, рисующей в своей комнате. Она всегда много рисовала, и я была рада, что Надежда решила развивать её художественные способности дальше. Нажала на звонок калитки и подождала с минуту. Мне никто не открыл. Я повторила звонок, и так и не дождавшись ответа, заглянула сквозь проём между штакетинами — дом словно вымер. Где Григорий и Алевтина?

— Дядя Влад? — услышала дрожащий голос Алёны.

Вопрос прозвучал тихо, с каким-то обречённым отчаянием.

— Алёна, это я, Наталья Романовна. Откроешь?

Повисла тишина. Я ожидала её ответа, застыв на месте. Что там происходит? Пусть возразит, негодует, ругает, но не молчит!

— Алёна? — снова позвала я.

В тот же этот момент калитка щёлкнула и приоткрылась, а следом показалась моя дочь, дрожащая от холода. Я удивленно открыла рот, не понимая, почему она стоит посреди двора зимой в домашней одежде и тапочках.

— Ты почему на улице? Где Алевтина?

Я быстро вошла, оглядываясь. Алёна стояла как неживая, прижимая к груди маленького белого котёнка, свернувшегося пушистым клубком в её руках.

— Скорее в дом! — скомандовала я, хватая дочь под локоть.

Она не сопротивлялась, шла в ногу со мной, а всё её тело била крупная дрожь.

— Не получится, — проговорила Алёна, стуча зубами, и закачала головой. — Дверь закрыта.

Я резко замерла, обернувшись.

— Как так? Где Алевтина?

— Уехала за лекарствами, вместе с вод-дителем. Т-тут их н-нет…

Ничего не понимала.

— И оставила тебя раздетой на улице?

— Нет. Я увидела котёнка на крыльце, он-н зам-мёрз, и я хотела занести его в дом. А д-дверь захлопнулась.

— Господи! — вырвалось у меня. — Ты давно вышла?

— Н-нет.

Тусклый свет фонаря освещал её бледное лицо и посиневшие губы. Даже если Алёна оказалась на улице недавно, она уже сильно замёрзла.