Уходи, слышишь меня?
Разве она не должна сбежать? Разве эти слова не должны причинить ей боль? Но Принцесса делает шаг и повисает у меня на шее, обнимает и закапывается пальчиками в волосы. Хочется не оторвать её от себя, а застонать от удовольствия.
– Влад, я тебя люблю, – слова приваливают как груда камней. Сдавливают грудную клетку, ломают все кости.
Сжимаю её тонкое тело с такой силой, что боюсь сломать.
– Зачем я тебе такой нужен? – шепчу в волосы. – У меня снова приступы, Лера, как в детстве.
Я никого не хочу видеть и слышать. Безумие опять зреет. Зачем это тебе? Я не хочу.
– Давай так, – она немного отстраняется, снова положив ладони мне на скулы, это её секретный ход, который всегда работает. – Ты будешь лечиться. А я подожду.
– Зачем?
– Я уже сказала. Если не хочешь, чтобы я была в этот период рядом, я подожду. Но не гони меня совсем.
Я колеблюсь. Это плохо. Я всегда принимаю решения быстро и твёрдо, а сейчас сам себя не узнаю. Эмоции, что до этого времени сидели за железной дверью, устроили вакханалию.
– Это может занять много времени. Несколько месяцев. Два или три. И неизвестно, будет ли эффект, ты понимаешь?
– Мне плевать, будет ли он.
– Лера…
– Через три месяца я буду ждать тебя здесь. В этом же месте в четыре часа.
– Лера…
– До встречи, Миксаев.
Она прижимается горячими губами к моим, отнимая душу, а потом уносит её с собой, резко отвернувшись и зашагав прочь.
Глава 58.
Тяжело вздыхаю и продолжаю лежать с закрытыми глазами.
За что мне это наказание? Мой лечащий врач сказал, что мне это будет полезно, заодно и девчонку обкатать решил, наверное.
Это самое наказание заключается в мелкой белобрысой пигалице-практикантке. Терплю её уже третий день.
– Владислав Олегович, вы же с вашим врачом пробовали медитацию. Давайте попробуем сейчас вместе.
Детка, я в медитации за всё время в своей жизни провёл больше, чем ты во сне. Хоть Арина Владимировна и сказала, что девчонка со мной почти одного возраста, вроде бы на пару лет младше, но выглядит как школьница класса так девятого.
И такая же надоедливая.
– Яна Николаевна, скажи, – разлепляю один глаз и лениво поворачиваюсь в её сторону. – Ты по мне курсак строчишь?
Она сначала немного теряется, потом пытается выглядеть профессионалом, но потом пожимает плечами и кивает. Блядь, вот оно – наказание за мои грехи. Белобрысый недодоктор.
