Отодвигаю в сторону коробку с молоком и мельницу с корицей, поворачиваюсь всем корпусом к девчонке и смотрю в глаза.
– Я спросил: ты ела, мать твою?
– Микс, я попросила у тебя грёбаный какао со сливками и кучей килокалорий! У меня всё нормально!
Мелкая дрянь много лет почти не жрёт. Пару раз чуть кони не двинула, еле спасли, лечилась неоднократно, но проблемы с питанием толком не проходили. Ей в свои сорок с хвостом кило постоянно казалось, что жрать надо меньше. Позже добавилась наркота: сначала полегче, потом и тяжесть.
Сейчас по виду не скажешь, но хрен её знает. Это же, блядь, Вера Радич.
– Руки покажи.
Насупливается и складывает их на груди.
– Вера, быстро. Пока я не заломал и сам не посмотрел везде, где ты можешь ширнуть.
Психанув, спрыгивает со стула, разворачивает ко мне руки, локтевыми сгибами вверх, потом, хамовато глядя в глаза, задирает футболку и сводит края трусов, показывая сгибы в паху. Чистая.
– Ладно. Садись.
Она влезает обратно и придвигает к себе приготовленный напиток.
Дуется ещё пару минут.
– Макс в курсе, что ты в городе?
– Ещё нет. Влад, дай мне пару дней, ты же знаешь, мне непросто показаться ему на глаза.
Да уж, это точно.
С Максом Ларинцевым и Верой Радич я познакомился, когда мне было двенадцать. В тот скотский, как все предыдущие, день, я выхватил от Широ Танаки своих причитающихся пиздюлей и был отправлен на кухню помогать выгружать хлеб, который привезли из города. Мне всё до такой степени надоело, настолько беспросветным и безвыходным всё казалось, что я решил сбежать.
Мысль зрела давно, но случая не подворачивалось. А тут пожалуйста – грузовая машина-хлебовозка на территории интерната. Долго я не думал. Спрятался в кузове за пустыми стеллажами.
И вот через два часа бродил по культурному и экономическому центру Приморского края. Без денег и без понятия, где что находится. После четырёх лет муштры и ограниченного пространства мои органы чувств подверглись невероятной атаке. Всё вокруг шумело, бурлило, кричало, отдавало искрами в голове.
Народу на улицах было очень много. Я подумал, что это какой-то праздник, день города, допустим.
Пошёл за потоком и набрёл на огромную площадь, на которой была установлена гигантская сцена. Музыка лилась на всю округу. И я завис. Не знаю, что это была за группа, но играли они что-то роковое. Толпа обожала солиста, и он купался в этих массовых эмоциях. Он жил там на сцене такой полной жизнью, что мне за сотню лет столько не прожить, сколько он за минуту.
