– Думаешь, такой крутой? Всё тебе можно? Да хрен тебе!
Радуйся, козёл, тебе удалось превратить меня в истеричку.
Дёргаюсь в сторону к его тренировочному углу и срываю со стены один из шестов – самый тонкий и короткий.
– Ого, девочка, ты уже зарываешься, – предупреждает негромко. – Положи бо где взяла и иди сюда.
– Да вот прям щас! А ноги мне сразу раздвинуть? Или ты потом скомандуешь?
Я самоубийца, мне уже всё равно. К тому же ещё и пьяная. И зря, что ли, бабушка столько лет сподвигала меня заниматься фехтованием? Эта деревянная хрень не рапира, конечно, но всё же, вдруг удастся стукнуть его раз-два.
Влад застывает на месте и наблюдает за моими действиями, удивлённо подняв брови. Прекрасно понимаю, что с секунды на секунду он скрутит меня, и тогда я поплачусь за свои выходки. Но адреналин несётся по венам, и я уже не могу затормозить. Перехватываю палку двумя руками ближе к одному из концов. Слишком длинная и тяжёлая, но я становлюсь в боковую стойку. Мне не нравился этот дурацкий «танцующий» спорт, но я старательно выполняла всё, что говорил тренер.
Все эти прыжки и переходы, стойки, уколы, перемещения и прочую скукотень. Бабуля считала фехтование аристократическим спортом, а мне оно казалось смешным и бестолковым. Лучше бы на гимнастику отдали в детстве.
И сейчас, с непослушными руками и ногами, с огромной палкой в руках вместо тонкой рапиры, не помня почти ничего из всей этой фехтовальной лабуды, я рискую сделать выпад в сторону Миксаева и замахнуться на него.
Он немного отклоняется назад, и я сношу с тумбочки в углу электронные часы.
Они падают на пол, продолжая моргать яркими цифрами. И тогда я замахиваюсь второй раз. Но всё происходит быстро и стремительно. Влад резко выбрасывает правую руку и перехватывает палку над моей головой, прокручивает её в воздухе и отбрасывает в сторону.
В горло мне вцепляются пальцы и сжимают до боли.
– Наигралась? – шипит Миксаев, притянув меня за шею ближе. – Теперь моя очередь.
Теперь его очередь.
Крепко удерживая меня за горло, он за несколько шагов подтаскивает меня вглубь студии и толкает на кровать.
Не давая ни секунды передышки, наваливается сверху, распластывая под собой, придавливает запястья одной ладонью над головой, а второй сжимает скулы, заставляя посмотреть ему в лицо."
"– Я предупреждал тебя не играть с огнём, Лера? – чувствую его дыхание на своих губах. Но сейчас Миксаев не выглядит так, будто веселится или забавляется, как когда включил порно. Он чертовски зол и очень взвинчен.
