Надевая свежую одежду, я обдумывала слова Лисьэна о том, что у нас еще будет много дней вместе, но, скорее всего, он думал о ночах. Но хочу ли я сейчас, чтобы этот мужчина прикасался ко мне? Его объятия не были мне противны или неприятны, наоборот, в них было тепло и комфортно, как дома, сидя в уютном кресле у камина. Вспомнив о Ирае, я тихо улыбнулась — он всегда заставлял меня смеяться, даже в самых темных ситуациях.
Собравшись с мыслями, я вышла из ванной комнаты и зашла в гостиную. В доме царила тишина, лишь из кухни доносился звук готовящегося ужина — пахло чем-то уютным и домашним.
Вилейн и Гарах, видимо, готовились встретить меня с теплотой и заботой, которых мне сейчас очень не хватало. Я обнаружила, что даже в прочной оболочке силы важно иметь рядом тех, кто поддержит, и это было самым важным в этот момент.
— Что бы не происходило за день, а папины вкусности всегда помогут забыть обо всём! — улыбаясь, сказал Гарах, выходя из кухни и неся блюдо с чем-то безумно вкусным, судя по запаху.
И в этом он был прав. Его еда будто умела лечить душу, а не только радовать желудок. С каждой съеденной ложкой внутри меня растекалось тепло и сковывающих холод произошедшего уходил. Я старалась не вспоминать о том, что произошло сегодня, но, видимо, у Вилейна, как жнеца смерти, было свое видение.
— Ирана, я знаю, что тебе кажется, что сейчас не время для такого разговора, но поверь, он необходим. Расскажи, что произошло, и как на твоей косе так накрутился счетчик, — к моему удивлению, жнец смерти тактично обошел слово смерть.
Отложив приборы и взяв в руки чашку, я стала рассказывать все, что со мной произошло. Гарах не задавал вопросы, наоборот, он очень переживал, но стойко молчал об этом. В какой-то момент он все-таки не выдержал и пересадил меня к себе на колени, поглаживая. После того, как мы обсудили всех погибших врагов, отец Вилейн, видимо, отправил какой-то отчет. А вот папу Гараха явно интересовали совершенно другие вещи.
— Малышка, прости нас, это из-за нас тебе пришлось подвергнуться такому жуткому испытанию и взяться за косу. Мы должны были следить за тобой, но решили, что находимся в одном из безопасных мест, и твою честь защитить первостепенней, да и Ирай был с тобой, — в его глазах было столько вины и боли, что мне казалось, она летала в воздухе рядом.
Вилейн стоял на коленях передо мной, его горечь сожаления витала в воздухе, ощущаясь, как невыносимая тяжесть.
