Ты не узнаешь о сыне

Почему?! Разве я люблю их меньше?

— Я больше не хочу быть для них приходящей матерью! — горячо добавила она.

— Ты можешь быть им не приходящей, тебе достаточно лишь вернуться, — возразил я.

— Вернуться и ждать, когда у тебя найдется очередной повод вышвырнуть меня за порог? Нет, Руслан! Я не хочу пережить это снова.

— Ни один повод не заставит меня сделать это снова. Я усвоил урок, Арина. Усвоил настолько, что готов закрыть глаза на твой обман.

— Я тебя не обманывала! — воскликнула она. — Да, я не решилась сказать правду! И судя по тому, что ты сотворил с нами, мои опасения себя оправдывают.

Думаешь я хотела намеренно причинить тебе вред?! Нет! Меня обманули! Но ты делал все это сознательно!

Она устало схватилась за голову и опустилась в кресло. У нее дрожали руки. Я метнулся к ней, чувствуя себя последним гавнюком, и опустился на корточки возле нее.

— Арина? Тебе плохо? — спросил с тревогой.

Черт, нашел же время проявлять упрямство.

— Нет! Со мной все хорошо! — устало откликнулась она, вжимаясь в кресло.

 — А когда ты наконец уйдешь, будет еще лучше.

— Давай я провожу тебя к врачу? — потянулся к ее руке.

— Не трогай меня, Рус! — дернулась Арина. — Мне ничего от тебя не нужно. Ни заботы, ни денег, ни твоего сочувствия. Я лишь прошу тебя вернуть мне детей!

Я поднялся и отошел к двери. Мы зашли в тупик. Мои сыновья — это все, что у меня осталось от нашего брака.

— Ты можешь вернуться в нашу квартиру хоть завтра, Арина. Вместе с детьми, — ответил я, после долгого молчания.

 — Я перееду в дом родителей. Другого варианта предложить не могу. Мои сыновья не будут жить в спичечном коробке, где ты обитала последние месяцы. Мой юрист переоформит квартиру на тебя в ближайшее время.

Арина резко подняла голову.

— Даже не вздумай, Руслан! — возмутилась она.

Я предостерег ее взглядом. Меньше всего меня сейчас волновала ее гордость. Пусть о детях думает!

— Оформим все с последующей передачей квартиры на Давида. Либо так, либо никак, Арина. Этот вопрос закрыт, — отчеканил твердо.

Она поджала губы, демонстративно отворачиваясь от меня, но промолчала. Надеюсь, она хорошо все обдумает, иначе договориться нам будет очень сложно.

— Я позову тебе врача, — произнес подавлено.

— Главное — не приходи больше сам.

Твою мать. Я открыл дверь, чувствуя, что задыхаюсь.

— Хорошо, — не стал больше спорить и вышел.

Пока шел до главного корпуса, весь кипел. Да, не стать мне пушистым зайчиком, но я хоть как-то пытаюсь исправить свои косяки.