Ты не узнаешь о сыне

Крепко, не давая ей шелохнуться или оттолкнуть. Не могу больше терпеть, не могу не касаться. Каждый день — нестерпимая пытка. Каким идиотом я был, когда думал, что смогу спокойно жить без нее. Арина не обняла в ответ, но и не оттолкнула. Лишь уткнулась носом мне в шею и часто задышала, словно душила слезы. Я чуть отстранился, обхватывая ее лицо ладонями, посмотрел на полные влаги глаза, на подразивающие пухлые губы. Вечность прошла, когда я последний раз целовал их. Не сдержался, осыпая любимое лицо короткими поцелуями, и говорил негромко:

— Ну что ты, маленькая, все хорошо, девочка моя… Теперь все будет хорошо… успокойся… не плачь…

Арина все-таки задрожала, глотая слезы, и обняла меня.

Прижалась настолько, насколько ей позволял выпячивающий живот. Олега уже не было в холле, мы остались вдвоем. Я мягко гладил мягкие волосы, прижимаясь к макушке губами, а внутри, первые за долгое время, исчезла щемящая пустота.

— Давай зайдем в комнату, — попросил негромко. — Дети могут услышать.

— Здесь Кристина…

— Хорошо.

Арина нехотя отстранилась, прикрывая рот рукой, и я повел ее в спальню. Оказывается здесь ничего не изменилось. Даже мои вещи на тумбочке остались нетронутыми.

— Я жила в гостевой, — объяснила жена, заметив, как я осматриваюсь. — Здесь не могла.

Я сжал челюсти, чувствуя как ноет в груди. Она не может жить в нашей спальне из-за меня. Как же я мог все разрушить? Как мог злиться на нее? Почему не выслушал? Почему поверил скупым фактам и не прислушался к своим чувствам? Ведь все внутри меня выло от боли и противилось, но я все равно упорно рушил свое счастье! Собственными руками себя убивал.

Я усадил Арину на кровать и снова прижал к себе. Она замерла, затаилась, но больше не плакала.

— Я так испугалась, Руслан, — слышал ее дрожащий шепот.

— Я знаю, Ариш… Он… он что-нибудь тебе сделал?

— Нет-нет… — тут же закачала она головой. — Его так внезапно повалили на землю, что я даже не поняла, что произошло. А потом я побежала к мальчикам. Он говорил, что сделает с ними что-то плохое…

Я закаменел, чувствуя, как глаза снова застилает красная пелена.

Уткнулся носом в белокурую макушку, пытаясь успокоиться. Я успею открутить этому ублюдку голову, сейчас мне лучше остаться с женой.

— Все хорошо, успокойся, Ариш… Тебе нельзя нервничать.

— Все хорошо только потому, что ты следил за нами, — всхлипнула Арина, поднимая лицо к моему. — Как давно, Руслан?

Я напрягся. Сейчас к моей ипостаси чудовища добавится чокнутый сталкер.