Ты не узнаешь о сыне

В десять он ушел спать, а я остался в гостиной, съедаемый чувством вины. Если бы я поговорил, если бы не рубил с плеча, все могло быть иначе. Подошел к бару, налил себе горячительно-расслабляющего и взглянул на телефон. Еще час назад пришло сообщение от Олега, а я и не заметил. Открыл горящую вкладку и завис, глядя на фотографии где моя жена заходит вместе с тем хмырем в какое-то жилое здание. Внутри все обрывается. Когда, твою мать, успела?

Набрал безопасника.

— Когда? — спросил без предисловий.

— Два часа назад.

Я сжал бокал до белесых пальцев. Как удобно. С няней дорогая жена договаривалась, чтобы провести время с мужем, а когда он не явился, изменила планы. Дьявол.

— Присылай, — бросил резко и отключил связь.

Сделал глоток, чувствуя, как обжигает горло и зажмурился. Сомнений больше нет. Арина спит с этим мудаком. И ее совсем не смущает, что я уехал не на курорт, а к больной матери.

— Какие-то проблемы? — услышал голос Камиллы, который сейчас не вызвал ничего, кроме раздражения.

Что, спрашивается, она бродит по дому в такое время?

Окинул ее взглядом: распущенные ярко-рыжие волосы, сиреневый шелковый пеньюар с полупрозрачными вставками на длинной юбке. Весьма откровенно для дома, в котором проживает не только муж. Вернее проживал…

— Абсолютно никаких, — ответил ровным голосом и, не обращая внимания на ее вздернутые в удивлении брови, наполнил бокал темной жидкостью.

— Руслан…

— Не сейчас, Камилла, — прервал я, взял в свободную руку бутылку и ушел наверх.

В моей комнате ничего не изменилось с тех пор, как я женился на Арине и съехал из дома. Все те же серо-белые шторы, строгая темная мебель и заставленная кубками полка. Я уже и забыл что когда-то занимался плаванием, словно в прошлую жизнь вернулся.

Поставив на стол бутылку, я опустился на кровать. Включил запись телефона и сделал небольшой глоток.

«Моя красавица решила порадовать меня звонком!» — услышал незнакомый мужской голос, и меня передернуло.

Слушай, Вольский, и не подавись! Это к твоей жене обращаются!

«Нам надо встретиться», — этот голос я бы не спутал ни с каким другим.

Голос Арины, которым она ласкала мой слух, когда звонила этим же вечером.

«Решила наконец-то пополнить наш счет, дорогая? Неужели муж разрешил раскошелиться?»

«Я через двадцать минут подъеду к скверу на Вознесенского. Увидимся там», — невозмутимо продолжила жена.

«Км, какие мы серьезные.