Ты не узнаешь о сыне

— А с Гришиным что делать?

— Вид сквозь решетку организовывать, разумеется.

Глава 15

Я ждал Арину в кабинете нашей квартиры, даже не потрудившись включить свет. Не за чем. Вокруг меня все равно кромешная темнота. Она не только снаружи, но и внутри. Заполонила все тело и сдавливала так, что ломило кости. Папка с материалами, в которую впивались мои глаза, казалась диким бредом. Не мог же мой четырехлетний брак оказаться сплошным фарсом?! Где я — круглый идиот, а мать моих детей — хитрая гадина, водившая меня за нос.

Тихий поворот ключа в замочной скважине робко нарушил тишину, и я поднял глаза, уставившись на вошедшую Арину. Сбросив туфли и сумку, она щелкнула выключателем, и я увидел как нахмурены ее брови. Жена заметила мой силуэт сквозь приоткрытую дверь кабинета и, чуть склонив голову, подошла.

— Руслан? Ты почему в полумраке сидишь? — она включила свет, и встретилась со мной взглядом.

Я не ответил. Лишь прищурился с непривычки, а в груди громыхнуло сердце, словно от разряда дефибриллятора.

Теплые глаза жены сверкали негодованием, когда она шагнула ближе к столу.

— Что все это значит? — она продолжала с хмурым видом сыпать вопросы. — Захотел — отправил за город, захотел — доставили обратно. По твоему это забавно? Как с куклой играешься!

— А ты с кем играешься? — мой голос прозвучал низко и требовательно.

— Что? С кем?"

"Выражение ее лица стало недоуменным. Я встал, убирая руки в карманы брюк, стараясь не пылить и не выпускать тот ураган, что бушевал внутри. Все ведь может быть досадной ошибкой — я до последнего не хотел верить фактам перед своими глазами.

— Например с Алексеем Гришиным, — произнес размеренно и спокойно. — На пару с ним играешься, занимаешься хищением денежных средств «ТрансРосса».

Кабинет заполонило тишиной. Темной и удушающей. Я смотрел на застывшую Арину и чувствовал, как во мне медленно угасает последняя надежда, а вместо нее разгорается злость смешенная с обжигающей болью. Я обвинил намеренно. Хотел увидеть в глазах жены протест, возмущение, непонимание.

Но на ее побелевшем за считанные секунды лице читалась лишь паника и какая-то мрачная обреченность. Этот вид прошиб меня настолько, что захотелось взвыть. Арина прекрасно понимала, о чем я говорил. Это резало на живую, прямо в области сердца.

— Я могу все объяснить… — проговорила тихо, почти умоляюще.

Объяснить?! Арина знала, мать твою, все это время, кого обчистила пять лет назад, и молчала. Играла роль примерной любящей жены и радовалась жизни.