Ты не заставишь меня

Нам вдвоем в этой гардеробной так тесно, что у меня дыхание сбивается, и атакует паника.

— Ты лгунья, Алина, – за бедра он притянул меня к себе и резко развернул, грудью впечатал в стену, — лгунья и трусиха. Я уже и считать перестал, – рывком он задрал мое платье, — сколько раз ты мне обещала. Что я возьму, все, что хочу. И когда хочу. Что молчишь?

Его руки дернули трусики. Кружево врезалось в промежность, и меня как кнутом хлестнуло, по нежной коже, по чувствительному бугорку клитора.

Ахнула и уперлась ладонями в стену.

— От чего ты бежишь, любимая, ты скажи. От меня? Не надо, – шепнул.

Ощутила тяжесть его тела, он навалился на меня сзади, вжал в стену. Услышала, как звякает пряжка ремня и закусила губу до крови, от него бегу, хочется в это верить.

Но это неправда.

Мне жить мешает то, что я начинаю чувствовать к этому демону.

Демьян сдвинул трусики в сторону, и его пальцы заскользили по смазке. Он размазал ее по набухшим складкам. Коротко выдохнул. И я ощутила это – в промежность уперлась твердая головка.

Не сдержала стона, когда он надавил на складки, и головка скользнула в меня.

Поймала воздух открытым ртом, и в груди затрепетало сердце, от предвкушения и волнения.

Демьян вдруг отстранился, и я разочарованно всхлипнула, я готова была, к его вторжению.

Он развернул меня, пьяным взглядом впился в лицо. Его ладони надавали на мои плечи.

— На колени встань, – хрипло приказал.

И я не в силах бороться с его взглядом послушно съехала по стене вниз, к нему в ноги.

— Еще раз повтори, как ты меня не хочешь, – он запустил ладонь в мои волосы и надавил на затылок, притянул ближе к напряженному члену.

Толстый, длинный, в сплетениях вен. С потемневшей головкой – она блестит от моего сока.

— Оближи, Алина, – потребовал он. — Открой рот.

Тяжело сглотнула.

И как во сне разомкнула пересохшие губы, запретный плод не сладок – на вкус он горьковатый, с ноткой кислинки, он пряный, у меня перед глазами все кружится.

Провела языком по горячей головке.

Его трясет. Я его желание всей кожей чувствую, руками вцепилась в его брюки и прокляла этот вечер, этого мужчину, и этот костюм, он в нем так сексуален, так неотразим, что врать себе не могу больше.

Я влюбляюсь в Демьяна.

Член такой горячий, твердый, и в то же время бархатистый. С ума схожу, вбираю его в себя, он с трудом в рот помещается.