Ты не заставишь меня

— Хочешь осмотреть квартиру? Я два этажа выкупил.

— Два этажа пустоты, — заметила я. — Покажешь мне мою комнату? Наверное, нужно отдохнуть."

"— Нашу комнату, Алина, — поправил Демьян, и подошел ко мне вплотную. — Мы с тобой будем жить вместе. И спать вместе.

Он посмотрел на меня своими глазами, в которых плескалась самая черная тьма, и я сглотнула. Этот мужчина всегда вызывал во мне страх, томление, любопытство, разумное желание держаться подальше, и постыдный жар внизу живота.

Сейчас эти чувства усилились многократно.

Так сильно, что я не выдержала его что-то ищущий во мне взгляд, и опустила глаза.

— О чем ты? Мне не нужна охрана в спальне.

— Она тебе не помешает. Но я не про охрану, Алина, — Демьян опустил свои горячие, тяжелые ладони на мои плечи, и вынудил поднять на него лицо. — Я знаю, что ты забыла последние дни, и кое-что тебе не помешает вспомнить. Или напомнить. Ты теперь моя.

— Твоя? Что это значит? — ахнула я. — Отец отдал тебе меня?

— Это значит, что ты принадлежишь мне.

Мы были близки, я трахал тебя, — хрипло произнес мужчина. — И тебе нравилось, ты кончала раз за разом, это было охуенно. И повторится много раз, много тысяч раз.

— Но я же… я же…

Я же девственница! Неужели такое можно забыть? Я уже женщина? Я потеряла невинность с Демьяном? Как это вообще возможно?

Разве не должно было что-то измениться во мне? Я всегда думала, что потеря невинности станет чем-то, что разделит жизнь на «до» и «после».

И никакая амнезия не сможет это стереть.

А еще я была уверена, что отец отдаст меня отвратительному Петру Волынову. Я не хотела, чтобы моя невинность досталась головорезу, планировала лишиться девственности с Марком. Он был бы нежен, он бы все сделал правильно. Кровать, лепестки роз, признания. Может, я бы решилась предложить ему бежать со мной!

О Демьяне я думала три года. И все эти три года силой заставляла себя не развивать свои постыдные фантазии. Но мне всегда было волнительно-интересно: а каково это с ним? Наверное, без лепестков роз, без нежных признаний, без романтики.

И стоило мне подумать об этом, представить меня и этого мужчину, и жесткий, животный секс, я прикусила губу в смятении.

Наверное, он прочитал на моем лице все сомнения, увидел, как мечется моя душа, и властно привлек к себе.

— Я напомню тебе, каково это — быть со мной, и быть моей.

Его губы смяли мои, горячий язык ворвался в рот.