Ты не заставишь меня

Демьян схватил меня за бедра и поднял, и рывком опустил на себя. Снова вскрикнула и сжалась вокруг горячего гладкого ствола, пальцами вцепилась в ручку под потолком.

Его лицо как в тумане вижу, лишь черным опасным огнем горят глаза, в них отражаются отблески фонарей. Ладонь саднит от пощечины, глаза щиплет от слез – попыталась эти ощущения в себе удержать, и не смогла, Демьян держит меня за шею.

И толкается в меня, быстрее и быстрее, член скользит внутри, и громкие, влажные шлепки наполняют салон, а в воздухе висит этот запах – животной похоти, дикой любви, смертельной ошибки – это проклятье, он меня отравил.

Он притянул ближе и жадно прикусил губы, ворвался в рот языком, он целует и вбивается в меня, он трахает, и я трясусь, как в лихорадке, держусь за ручку и ногтями раздираю кожу на его запястье.

Орать хочется от того, как мне жарко и мало, я с каждой секундой острее чувствую его в себе и убить готова, этот человек чудовище, но что же он делает со мной.

Ногтями впилась в его щеку, расцарапала.

Схватила его за волосы, и он от моих губ оторвался. Спиной упала назад, на руль, и завопила, когда Демьян с треском рванул платье на груди и сдавил в пальцах сосок. Он с хриплым рыком вогнал член глубже, так, что я от собственного крика оглохла, я потерялась, и потолок перевернулся, с ног до головы по телу пронеслась горячая волна, и меня затопила.

Демьян двинулся во мне раз, другой, за бедра натянул на себя и со свистом выпустил воздух. Внутри запульсировало, сжала его в себе и рукой пошарила в воздухе, он поймал меня, опрокинул на свою грудь.

Щекой проехалась по его щеке, укололась щетиной. Кожа стала влажной, от пота или крови, сердце скакало в безумной пляске, глаза жгло.

Он крепко держит меня, прижимает к себе и тяжело дышит. Отголоски дрожи отдаются в теле, словно удары тока. Это так хорошо и так долго, и я не двигаюсь, остаюсь в этом сладком, приятном обмане.

Бесконечно.

Он погладил меня по спине.

Вздрогнула.

Дернулась от него в сторону, очнувшись. Демьян взял за меня за плечи, отодвинул к рулю.

Требовательно, цепко всмотрелся в лицо.

На его левой щеке бурыми полосами кровь размазана и три глубокие царапины от моих ногтей. Темные волосы встрепаны, словно он только проснулся, ноздри нервно подрагивают.

Он все еще во мне.

Тот, кто меня отца лишил и окружил потом лживой заботой, в своей квартире запер, как в клетке, тот, кто пальцем не шевельнет и ждать будет, когда мою младшую сестру застрелят…он зло.

Встретились взглядами.