Ты не знаешь о дочери

Потому что она меня теперь ненавидит, и уже по-настоящему.

А кто виноват?

Я сам.

Паршиво это осознавать, но дать самому себе по печени трудновато, и глупо.

Можно хоть убиться, делу это не поможет…

Кстати, о Ладе. Пора решить и с ней вопрос. Даже если Катя при этом ближе не станет.

Не стоит держать возле себя ту, которая не делает счастливым. И ты её — тоже. Пусть найдёт себе того, кто полюбить её также как я Рыжую — да, мать вашу, я всё ещё люблю её! И будет счастлива. Не со мной.

Я вообще не уверен, что когда-нибудь смогу снова испытывать радость и счастье — так и буду гореть одиноким, влюблённым в одну единственную волчицу, и любовь и преданность которой сам же так бездарно растоптал.

Молодец, Рома!

Аплодирую тебе и твоей тени на тротуаре. Поздравляю! Вы оба — дебилы.

Заставил себя двинуться с места, дойти до машины и уехать.

В доме встретил внизу только Наташу. Отец, очевидно, еще не приезжал из офиса.

— Привет, — сказала она мне, когда я зашёл на кухню выпить воды.

— Привет.

— Ужин?

— Не хочу.

— А что случилось? — спросил она, внимательно вгляделась она в моё лицо.

— С чего ты взяла, что что-то случилось?

— Когда Рома отказывается от еды — всё очень плохо, — хмыкнула Наташа. — Дурная примета в нашем доме.

А она всё-таки отлично выучила меня за годы совместного проживания. Да, когда мне плохо, последнее, что хочу — это есть. А сегодня мне не плохо, а откровенно хреново. И предстоящий разговор с Ладой не добавлял оптимизма, но был необходим.

— Нет аппетита, — уклончиво отозвался я, поставив на место пустой стакан.

— Вот я и спрашиваю, почему?

— Отец ещё в офисе? — сменил я тему.

— Да, как видишь… — вздохнула. — Никита играет в приставку у себя в комнате. Оздоровился уже.

Это правда. Был бы отец дома, то крутился бы с Наташей. Либо помогал бы ей готовить, либо бы ворковали на диване. Столько лет браку, а они всё также влюблены в друг друга и берегут свою любовь. Мы так с Катёной не смогли… Не сберегли. Не сдюжили…

Светлая грусть всегда посещает меня, когда я вижу, как счастлив папа со своей женой.

Рад за него. Горечь за себя.

— Это хорошо, — кивнул я. — Лада у себя?

— Да.

— Значит, ты первая узнаешь…

— Что?

— Свадьбы не будет.

Чашка, которую мыла Наташа после чая, выпала из её рук и усыпала осколками кухню. Но мы даже не обратили внимания на неё. Смотрели друг на друга.

— Что ты сказал? — растерянно захлопала ресницами Наташа.

Всё-таки верно я решил рассказать им по отдельности.