Ты не знаешь о дочери

— Я уверен, что тест меня не удивит.

Катя недоверчиво посмотрела на меня. Да, а что? Я не сомневаюсь в своём отцовстве. Тест скорее для успокоения, и чтобы оформить новые документы девочки было проще.

— Я пойду к Оле, — сказала Катя, когда молчание затянулось, и уже сделала шаг в сторону палаты, как я поддался порыву и удержал её за руку.

Мягко, но настырно.

Она снова подняла на меня свои огромные голубые глаза.

Я бы так вечность простоял, держа её за руку в тесном коридоре, глаза в глаза.

— Ты прочти книгу обязательно. Что я тебе принёс.

— А… Да, почитаю. Спасибо. Ты помнишь, каких писателей я люблю?

— Я всё помню, Кать. Ничего не забыл.

Её щёки внезапно зарумянились. Нет, она точно тоже ничего не забыла. Но как её теперь достать из скорлупы?

— Я пойду, — она высвободила свою руку и ушла в палату.

Глава 47

Катя— Ну как ты, зайка? — спросила я с улыбкой, пытаясь спрятать от дочери дрожащие руки.

Ни к чему малышке знать, какая буря сейчас разворачивается в моей душе…

Рома словно пытает меня, проверяет на выдержку.

Каждое касание врезается в память надолго, дарит присутствие, хотя прошло уже достаточно секунд, чтобы кожа, где касались его горячие пальцы, перестала пылать.

Зачем он делает это всё? Ведь ясно же, что будущего у нас нет. Только лишнюю боль причиняет… Потому что касания эти нежные, и я не могу не реагировать на них, они вызывали во мне отклик.

Всё путалось всё больше и больше… Я уже с трудом разбирала что и к кому испытывала, меня больше беспокоило состояние и здоровье дочери, в то время как двое мужчин нежданно-негаданно принялись делить меня…

Роман.

Несвободный. Мой чужой родной мужчина.

Он стал взрослее, красивее, но в душе всё тот же Рома, которого я знала. Тот самый Рома, который влюбился в школе в рыжую девчонку и никому не готов был в этом признаваться. И в то же время — нет, не тот. Другой совсем, чужой, непонятный…но вызывающий всё тот же отклик в душе.

Я отдала бы многое, чтобы мне было просто всё равно на то, что он нарушает мои границы то поцелуем, то касанием руки, но я не могу оставаться равнодушной. Мои чувства живы, даже спустя эти годы. Они стали другими: выношенными в себе, трансформирующимися в тупую боль, горькими и с привкусом досады. Но они были…

Виктор.

Мне кажется, он хороший человек и мужчина, серьёзный, основательный. Симпатичный и заботливый.