Ты не знаешь о дочери

И сейчас он старается найти отклик во мне при помощи своего тела, пальцев, голоса, губ… И, чёрт побери, это работало.

Я дала слабину лишь раз, под столом сегодня вечером — позволила себя поцеловать. Этого ему хватило, чтобы уцепиться за то, что всё ещё жива наша любовь. Хотя в понимании Романа, желание постели и есть любовь…

Я по-прежнему не перевариваю его, но внизу живота стало горячо и напряжённо.

— Ром, — надавила я ему руками на грудь. — Всё, хватит. Натанцевались.

— Так мало? Почему так быстро убегаешь?

— Не хочу больше.

— Ты боишься, Рыжая, признать, что сама постоянно думаешь о… — и снова окончание фразы прозвучало в моё ухо, заставляя мою кровь разгоняться по венам ещё быстрее.

Я надавила на его грудь руками изо всех сил, и наконец разомкнула объятия.

— Даже не мечтай, — сказала я и вышла на веранду, чтобы хоть немного остудить горящее лицо.

— Дура, дура, дура! — ругала я себя и от бессилия ударила по перилам веранды.

Сама же решила не давать Питерскому второго шанса, не подпускать к себе, не позволят его ласке управлять мной, и сама же даю слабину.

"Зря, очень зря. Он теперь меня в покое тем более не оставит!

Мне надо, просто необходимо быть твёрдой стеной, но пока из меня выходит только кисейная барышня, тающая в его руках.

Дверь веранды хлопнула. Я бегло обернулась на шум — Роман вышел за мной следом. В его руках был плед…

Я снова устремила взгляд к вершинам тёмных деревьев, что виднелись с небольшой высоты веранды.

Он подошёл ближе и остановился позади меня. Я не оборачивалась.

— Тут холодно, — сказал он и накинул мне на плечи плед.

— Спасибо за заботу, — ответила я, удерживая плед руками, и делая пару шагов от него в сторону, чтобы он не мог меня касаться.

— Мы можем поговорить, Кать?

— Говори, — пожала я плечами.

Только что буду отвечать ему мало представляла себе.

— Мы можем с тобой хотя бы не враждовать? — спросил он, остановившись рядом со мной у перил.

— Можем, — ответила я, повернувшись к нему. — Если ты прекратишь нарушать мои границы.

— Я бы с удовольствием, — сказал Рома. — Но… Меня так тянет к тебе. Что мне делать с этим, Кать? Я даже свадьбу отменил, расстался с девушкой, которая мне верила, попросил прощения… Но ты не хочешь прощать.

— Я простила тебя, Ром, — произнесла я негромко. — Давно.

— Правда? — он пристально смотрел в моё лицо.

— Да. Но… Это не значит, что я хочу отношений.

— Ты даже не хочешь попробовать?

— Нет.

— Почему?

— Не хочу, и всё.