Ты не знаешь о дочери

Пусть он молчит и не плачет — ведь мужчины никогда не плачут! — я ощущала его боль потери. Пусть он толком привыкнуть не успел к мысли об ещё одном ребёнке, да и не планировал его, но всё же такая потеря бьёт по всем. Дети должны жить… Но мир часто несправедлив. Одна надежда, что небеса дадут шанс Ладе восполнить эту потерю так, как она дала его нам с Ромой…

А ближе к вечеру, когда мы выспались после бессонной ночи и повторили наш забег ещё несколько раз, поехали к родителям Романа — нужно сказать, что наши отношения возобновились.

Взяли с собой Ольку, купили по дороге огромный торт, и шумной гурьбой высадились у крыльца дома семьи Питерских. Дома, в котором когда-то жила и я в разных социальных ролях, а теперь снова входила туда счастливой — мы шли втроём, держась за руки. Олечка посередине радостно прыгала, держа за ладони маму и папу.

Наташа и Пётр сразу отметили наши счастливые лица и крепко сжимающие пальцы другого ладони…

— Добрый вечер, молодёжь, — сказал он, оглядывая нас всех. — Вы с тортиком! Есть повод?

— Да, — сказал Рома, вручая коробку с угощением Наташе, которая тут же принялась хлопотать и накрывать на стол.

— Батюшки! — выронила блюдце на пол Наташа и села на стул. А потом вдруг заплакала. — Ой, дураки…

— Ты чего? — поднял её со стула Пётр и притянул к себе.

— Столько пройти понадобилось, чтобы понять то, что все и так видели, — ответила она, утирая слёзы.

— Ну и что теперь рыдать? — спросил отец Романа.

— Да я от радости! — рассмеялась она и повернулась к нам.

"Она мягко убрала от себя руки мужа и поспешила к нам.

— Родные мои, как я рада! — целовала она по очереди всех нас, начиная с Оли. — Как рада!

— Точно решили? — почесал в затылке Пётр. — Я, кажется, уже это слышал… Несколько раз.

— Точно, — кивнул Роман. — Завтра же подадим заявление в загс. У нас есть ещё один весомый повод для этого…

Он глянул на меня, а я покраснела, словно вообще про секс впервые говорила…

— Что за повод? — нахмурился отец, а Наташа закрыла лицо руками, то ли смеясь, то ли плача от радости.

— Боже, спасибо! Образумил дураков моих…

А Ромка бережно, словно я самая главная в его жизни ценность, притянул меня к себе и ответил отцу:

— Мы беременны.

— О, — округлил глаза Пётр. — Ну э-э-э… Тогда этот повод даже весомее. Несите шампанское…

Эпилог

Катя— Всё, Катюш, пора ехать, — сказала мне Наташа.

Я обернулась на неё, с трудом оторвав взгляд от зеркала.