Ты не знаешь о дочери

Как в школе… Я мечтал о ней почти два года, а она не знала, что я вижу в снах её, с ней я ночью, хоть она и не со мной, не догадывалась, как меня разрывало на части от этих чувств сумасшедших. И теперь всё словно повторяется. Прошло только несколько дней с момента моего возвращения, как Котёнок снова умудрилась свести меня с ума, ничего при этом не делая. Она просто есть. И она такая одна… И она не моя больше, и никогда ей не станет.

Наверное, я должен помнить о невесте, но сейчас в своих руках я сжимал совсем другое тело… Драгоценное, нежное, родное… Запах волос доводил меня до исступления.

Место и момент не подходящие, но я откровенно вдыхал в себя её запах, вбирал в полные легкие этот сладкий, тонкий, еле уловимый, но ощутимый мной аромат. Дышал ею.

— Катя, — поднял я её подбородок вверх.

Голубые глаза, мокрые и красные от слёз, сосредоточились на мне. Распухшие губы от соли так и тянули их накрыть своими, но так она меня точно отлупит лавочкой, на которой мы сидим. Но так тянет, сил нет.

Я прямо заставлял себя не делать этого. Сдержался, но не смотреть на её губы было выше моих сил. Я упорно беседовал с ними."

"— Ты должна себя взять в руки, — мягко провёл я пальцами по её щеке. Она вздрогнула и прикрыла веки. Катя любила, когда я так делал. Я до сих пор помню все её самые сладкие места и ласки, на которые она реагировала острее всего… Не хотел использовать это специально, просто на автомате как-то выходило, что я невольно проделывал то, что мы делали наедине тогда, когда были одним целым…

Ласкал её лицо, мягко перебирал волосы, а Катя, как завороженная, приоткрыв и без того слишком желанные для меня губы, смотрела в моё лицо.

Я с ума сошел, забылся… Но она — тоже…

Катя лжёт, что больше меня не любит, что забыла. Сейчас я чувствую это очень чутко.

Стерва… Лжёт, что разлюбила.

И я лгу, баран.

Но нам придётся играть в этом спектакле и дальше.

Потому что мы в тупике, и у каждого из нас своя правда.

Своя жизнь.

И боль предательства, которую я, увы, забыть и простить просто не смогу.

Врать себе надоело — горит у меня в одном месте (в душе, разумеется) в сторону этой рыжей дряни. Что поделать, если она такая красивая, стала ещё более сексуальная и изысканная? Я же живой мужик, я реагирую. Просто ей об этом знать необязательно… Точнее — лучше вообще не знать.

По лавке пошла вибрация — зазвонил телефон Кати, который она бросила возле меня.

«Виктор» — прочёл я надпись.

Я поджал губы, едва не выругавшись вслух.