Ты отдашь все!

А из машины уже выскакивали полицейские, наводя на бандита пистолеты. У одного был даже маленький автомат.

– Хальт! – заорали полицейские.

– Если скажешь, кто ты и зачем на меня напал, я промолчу про нож, – быстро проговорила я.

Бандит, видимо, оценив свое незавидное положение, так же быстро ответил:

– Леха Марков! Брат я Левкин.

– Горячий? – уточнила я.

– Ну да, – хмуро признался Марков, и в этот момент его скрутили подоспевшие полицейские.

Далее посыпались вопросы по-немецки, на которые ни Горячий, ни я внятно ответить не сумели.

Тут один из полицейских протянул к Горячему руку и властно потребовал:

– Аусвайс! Виза, виза! Паспорт!

Марков полез в карман и достал свой паспорт. Полицейский раскрыл его, посмотрел, улыбнулся и сказал что-то своему товарищу. После этого все немцы засмеялись. Я не поняла, о чем шла речь, но была благодарна им за то, что рядом с эпитетом «русиш» не прозвучало слово «швайн». Хотя, вполне возможно, это слово давно сменилось на другое, не менее, а может быть, даже и более нелицеприятное.

Я тоже вынула свои документы из сумочки и протянула их полицейским. Я знаками показала, что Марков мне не угрожал и что это какое-то недоразумение. Однако полицейские, объяснив что-то по-немецки Маркову и постоянно тыча пальцами в его паспорт, повели его к машине.

– Да что вы гоните?! – упирался он ногами. – Что я сделал?!

Я последовала за ними и попыталась объяснить полицейским, что мне нужно закончить свой разговор с Марковым. В это время подъехала еще одна машина, куда и усадили Горячего.

Завершилось все тем, что мне разрешили сесть рядом с ним в машину, и мы поехали вместе в полицейское управление. По дороге я немедленно принялась допрашивать бандита.

– Что тебе известно о деньгах твоего брата? – начала я.

– Ничего, – раздраженно произнес Горячий. – В том-то и дело, что ничего!

– Он тебе должен был?"

"– Ну, так... – замялся тот. – Я все же брат его, хоть мамки у нас и разные. Отмазывал я его пару раз, в дыню, там, дал одному... – криво ухмыльнулся он.

– Это ты его грохнул?

– Да ты что?! – изумленно воззрился на меня Горячий.

 – Да я, может, вообще, последний с ним, живым, разговаривал!

– Стоп, стоп... – насторожилась я. – Ну-ка, давай-ка поподробнее! Нож еще можно найти, а на нем – твои отпечатки. Я вот почему тебя спрашиваю: я расследую убийство твоего брата, а ты мне мешаешь! Так что давай, выкладывай все про последний разговор. Когда это было?

– Ну, это я потом понял, что он был последний, – сказал Марков-младший.