Ты отдашь все!

И вот как-то он оговорился, что вроде бы нашлась женщина, готовая оценить все величие и неординарность его души и ума... Причем, Сева подчеркнул, что настроен он только на серьезные отношения и она сама – тоже.

– Как ее зовут?! – перебила я психолога. – Ты думаешь, что Сева тогда был у нее?

– Ну, я просто предполагаю. У нее комнатка в центре, в одном квартале от краеведческого музея. Кстати, она там и работает, Сева ее туда потом пристроил. Ее никто никуда не брал – у нее, по словам Севы, тоже вроде бы шизофрения.

.. Правда, в латентной форме. Современными препаратами ее болезнь купировали. В общем, рыбак рыбака видит издалека, – усмехнулся в трубку Каменков. – А зовут ее Аэлита Яковлевна. По словам Севы, это миниатюрная брюнетка, просто Дюймовочка.

– Что ж, Роман, спасибо за откровенность! Я непременно все это проверю, – сказала я и попрощалась с Каменковым.

Я встала, сварила себе кофе и задумалась. Неужели моя версия все-таки рушится и Гайворонский здесь ни при чем? Но тогда все придется начинать сначала, буквально с нуля, ведь я отмела подозрения практически ото всех участников этой компании.

Впрочем, нужно еще послушать, что скажет Аэлита Яковлевна. Хотя, она может постараться и выгородить Гайворонского, да и больна она, как и он, ей доверять полностью тоже нельзя. Словом...

Что – «словом», я уже не могла додумать, поскольку у меня опять слипались глаза, даже кофе не помог. Не допив чашку до конца, я отодвинула ее, добрела до спальни и рухнула в постель, провалившись в глубокий сон и отбросив прочь абсолютно все мысли.

..

* * *Хмурый туманный полдень не принес мне ничего нового. Я, преисполненная радужных надежд, вместе с опергруппой во главе с Мельниковым дежурила возле входа в один из корпусов университета, где должна была состояться встреча Горячего с Максимом Заботкиным. Однако ни в час, ни даже в половине второго бандит не появился. Оперативники Мельникова, бродившие в окрестностях и внимательно присматривавшиеся к каждому прохожему, не привлекая к себе внимания, не обнаружили никого, хотя бы отдаленно напоминавшего Маркова-младшего.

В четырнадцать ноль-ноль, когда Максим уже изнывал от долгого бестолкового топтания на месте, Мельников вынужденно констатировал провал операции. Он дал отбой, после чего оперативная бригада поехала по своим делам, а я подошла к Заботкину.

– Увы, – развела я руками. – Вы можете отправляться домой под охраной Тугова.