Много вопросов, которые остались без ответа: знает ли он? Видел ли он? Расскажет ли он?
– Я на минуту, – встает Полина, чтобы выйти и хотя бы просто пройтись.
Не дожидаясь никакого ответа на ее реплику, она вскочила с дивана и кинулась к двери, как будто ее там кто-то ждал. Сбежала вниз по ступенькам, насколько позволяли ее шипованные босоножки, дальше прямо, до коридора, который ведет в туалетные комнаты. Еще пара метров и вот дверь, за которой сейчас можно спрятаться. Холодная вода из крана, шум воды и какие-то голоса и разговоры, в которые Полина не вникает, но которые действуют на нее как белый шум – расслабляют и успокаивают.
Она не думала, что какая-то мимолетная встреча так на нее подействует. Все-таки слишком живы воспоминания, которые уже, наверное, ничем не вытравить. Что же будет, если она когда-нибудь встретится с Андреем? Минута. Две. Три. Пульс приходит в норму, дыхание ровное. Все позади.
Ощущения, как после жесткой турбулентности, когда ты вцепился в кресло сиденья до побелевших костяшек.
Но потом это прекратилось, по салону опять зажглись лампочки, полет ровный и тихий, слышен только гул двигателя и вздохи пассажиров. Все позади.
– Откуда ты его знаешь? – жестко спросил Ярский, когда встретил ее возле туалета.
– Я говорила, виделись пару раз в клубе его. Давно, – опустив голову сказала Полина, пытаясь отцепиться от Сашиного взгляда, как от кандалов.
– Ты с ним трахалась? – еще более жестко спросил Саша.
– Что? – от неожиданного вопроса Полина даже резко развернулась на босоножках, чуть не потеряв равновесие.
"
"– Я спрашиваю: ты с ним трахалась?
– Я даже отвечать на это не буду. Не твое дело!
Саша грубо развернул ее за локоть, что Полина оказалась прижатой к его груди и слышала как часто, непозволительно часто, стучит его сердце, как сбивчиво его дыхание. И как его аромат опять проникает в нос, лишая логики и возможности мыслить.
– Нет, я с ним не спала, – тихо ответила Полина.
Жесткий поцелуй, который обрушился на нее как летний ливень: неожиданно, сильно и разрушающе.
Саша целовал Полину, будто этот поцелуй может выпытать из нее все тайны. Вся грязные, пошлые, запрещенные тайны. Без шанса на оправдание. Никогда вкус ненавистного Сашей мартини не был таким вкусным и таким желанным. Он целовал ее жестко, влажно, сплетаясь с ее языком как в танце, таком же жарком и страстном. Ловя ртом ее стоны, ее всхлипы, от которых становилось невыносимо и нестерпимо.
