Сыну я просто сказала, что у нас такая игра в прятки, но всё время, пока наблюдала из окна, как Макс несёт к машине коробку, в которой прятался мой ребёнок, сердце в груди билось, как сумасшедшее.
Потом они с Хмельницким отъехали от дома на несколько сотен метров, а я, сделав вид, что уложила сына, вышла из дома, быстро добралась до машины, но выдохнуть смогла только в тот момент, когда Макс выбрался на шоссе.
Мне всё казалось, что за нами будет организована погоня тотчас, как обнаружится, что Саввы нет в постели… Потом это чувство сменилось сонмом подозрений, направленных на Макса.
Я слепо доверилась ему, но где окажусь уже вот-вот, не знала.
- Увидишь сама. Осталось минут десять, - ответил Хмельницкий, чем ещё больше меня встревожил.
Когда же наша машина остановилась у двухэтажного кирпичного дома, стоящего в окружении неохватных вязов, Макс вышел на улицу и, распахнув дверцу со стороны спящего Саввы, произнёс:
- Я возьму его, постараюсь не разбудить. Идём.
Он бесконечно бережно поднял моего сына на руки, и когда я выбралась из машины, направился к приоткрытым воротам.
Когда же мы оказались на ухоженной территории, окружающей уютный дом, я растерянно взглянула на Хмельницкого. Однако к расспросам приступить не успела. Нас уже встречал хозяин этого жилища собственной персоной.
Улыбаясь открыто и дружелюбно ко мне, Максу и Савве, что так и продолжал безмятежно спать, направлялся мой хороший знакомый.
Олег Мережковский.
Глава 28
- Кажется, я совсем не удивлена, - чуть приостановившись, сказала, покачав головой.
Возможно, это было слишком преждевременным, но отчего-то сейчас, когда видела перед собою Олега и знала, что рядом находится сын, которого у меня никто не отнимет, мне стало спокойно. Несмотря на то, что Мережковского я почти не знала, то доверие, которое он во мне вызывал, игнорировать было попросту невозможно. Но я всё равно себя одёргивала и мысленно заставляла не радоваться раньше времени.
- Пойдём, я покажу вашу с Саввой комнату.
Олег взглянул на моего сына, спящего на руках Хмельницкого, с какой-то непередаваемой теплотой. Материнское сердце тут же отреагировало на это, увидев лишь искренность в глазах Мережковского.
- Для меня это всё очень внезапно, - призналась я, осознавая, меж тем, что всё случилось ровно так, как и должно было случиться.
- Понимаю, - кивнул Мережковский. - Давай ты уложишь сына, пусть досыпает, а потом, когда отдохнёшь, сядем и обсудим кое-что важное.
