Я как раз думала о том, где взять первоначальные средства на открытие своего дела, - улыбнулась я свекрови. - А что же Руслан? Он хотя бы поймёт, что произошло и за что ему всё это?
Надежда Владимировна едва заметно пожала плечами.
- Ну, весточку ему я послала, а что с нею делать, пусть решает сам.
Она поднялась из-за стола и, сообщив, что пойдёт лично проследить, чтобы небольшой ужин, который уже начал приобретать масштабы грандиозной гриль-вечеринки, был приготовлен как нужно, удалилась.
Я же осталась одна и некоторое время наблюдала за тем, как в саду носится совершенно счастливый Савва, а с ним в футбол играет Мережковский. Последний зачастил с тем, чтобы приезжать к нам, как он называл это, проведать, потом бесконечно извинялся за то, что нарушает наш покой, но я хоть и не признавалась ему в этом, а чувствовала себя некомфортно, когда Олег пропадал даже на день.
Пройдя в сад, некоторое время я понаблюдала за Мережковским и Саввой.
Сын даже и не спрашивал про Руслана, как это было в первые пару дней нашего здесь пребывания. Хорошо это было, или плохо, я не знала. Но в ближайшее время Савва в любом случае с Троянским увидеться был не должен. Так что если сын решит, что без отца чувствует себя спокойно - оно и к лучшему.
- Мама, а мама! - окликнул меня Мережковский, когда заметил, что я за ними наблюдаю со стороны. - Иди к нам, позовём Макса и поиграем вчетвером, - предложил Олег.
- Я не самый лучший игрок в мяч на свете, - отозвалась, всё же подходя к сыну и Мережковскому.
Савва припрыгивал на месте от нетерпения. И сколько же в нём энергии? Особенно здесь, на свежем воздухе, она била ключом.
- Ты явно себя недооцениваешь, - заявил Олег, покачав головой."
"- Я? Недооцениваю? - тут же включилась в игру, закатывая рукава. - Ну-ка, давайте посмотрим, на что я способна.
В ответ Мережковский рассмеялся и, махнув рукой Максу, что возился неподалёку, ответил приглушённым голосом:
- Уверен, способна ты очень и очень на многое.
Мне показалось, или в словах Олега прозвучал какой-то подтекст?
***
Валери снова не подходила к телефону, чёрт бы её побрал! Это злило, особенно сейчас, когда она так была ему нужна. Потому что остался Руслан один на один с собой и чувством безысходности, которое рождалось с левой стороны груди, прямо в сердце.
