Будущее виделось в чёрно-серых тонах.
Оранжерея была наполнена людьми. Кто-то гулял по тропинкам между цветов, кто-то расположился возле белоснежных столиков с едой и напитками. Лёгкая музыка, цветочный аромат и гул голосов – от всего этого сразу разболелась голова. Красивый мир, который сгнил изнутри. Мне хотелось смеяться и плакать.
Этим утром здесь присутствовал лишь Император. Императрица еще не пришла в себя после вчерашнего происшествия и отказалась почтить нас своим присутствием. Где был принц, я не знала и не хотела знать.
"
"Эндор не отходил ни на шаг, и это жутко раздражало. Раздражали и взгляды: липкие, насмешливые и злые. Их шепот, который смолкал, стоило мне только обернуться в сторону говорившего.
– Всю ночь…
– Наедине…
– Шейн.
– Я сама слышала…
– Позор…
– Ужас...
– Бедный лорд Стаут.
– Так жаль его…
– Дикарка, воспитанная в жутком мире…
– Мерзость…
– Позор не смыть…
– А выглядит такой невинной…
– Не стоит обращать внимания, – Эндор протянул мне бокал с красным вином.
– После нашей свадьбы всё стихнет, и они забудут. Ты всё равно первые годы не будешь выходить в общество, занятая нашими сыновьями.
Я с трудом подавила желание запустить этим самым бокалом ему в лицо.
«Не хочу так! Не хочу… Но иначе не могу…»
Не знаю, сколько прошло времени. К нам никто не подходил, и я чувствовала себя прокаженной на этом празднике жизни. Но это даже хорошо. Мне совершенно не хотелось улыбаться и играть счастливую драконицу. Я пила уже третий бокал вина или четвёртый.
Не знаю, не заметила. И разве это было важно? Вино не могло заглушить тоску и боль в душе.
– Господа, – произнёс Император, вставая с бокалом в руке.
«О господи… Сейчас. Он сейчас скажет, и пути назад уже не будет».
– С большой радостью я спешу поздравить с помолвкой…
Договорить он не успел.
Воздух в центре оранжереи внезапно заклубился чёрным дымом, и засверкали искры. Народ ахнул и отступил, взвизгнули почтенные леди, кое-кто даже рухнул в обморок.
– Что это значит? – грозно рыкнул Император, явно не привыкший, что его прерывают.
Дым исчез, а Нейт остался. Бледный, едва стоящий на ногах, в чёрных брюках и расстёгнутой белоснежной рубашке, в вырезе которой виднелись бинты. Я дёрнулась к нему, хотела поддержать, обнять, прижаться, заглянуть в глаза. Но Эндор больно схватил за плечо, не давая сделать и шага и возвращая в реальность.
– Мария у меня, – зло выдохнул он мне на ухо, и я поникла, признавая поражение.
– Всем доброго дня.
