Я знала, что мама далеко не ангел, но не думала, что настолько. Может, я действительно никогда её не знала. Или Тирен лжет.
– Нет, это мы не обсуждали. Мне было всего одиннадцать, когда она умерла.
– Мне жаль.
– Вы не любили её.
На этот раз это был не вопрос, а утверждение."
"– Я позволил ей любить себя, – признался Тирен. – Моя жизнь в Келии не была идеальной. Я всего лишь выродок, Лея, проклятье могущественного отца и общий изгой для всех. Даже способности артефактора не сделали меня в глазах общества кем-то значимым.
Даже собственная жена считала меня неудачником. А Ирина… Она смотрела на меня как на бога, восхищалась и любила.
– И вы бросили её, – глухо произнесла я.
– Твоя мать украла у меня амулет. Она знала, что лишь с его помощью я смогу вернуться на «свою планету», и стащила, чтобы помешать мне это сделать. Я понял, как только за мной пришли и не смогли его обнаружить.
– И почему вы не сдали её?
– Потому что знал: существует всего две причины, почему амулет не могли найти. Первая – её я и сказал моим стражникам – что он просто иссяк и стал обычной безделушкой.
А это было неправдой, потому что я точно знал, магия в нём оставалась. Вторая заключалась в том, что амулет огненных драконов нашел себе нового хозяина. Истинного хозяина.
Я тяжело сглотнула и сжала кулаки.
– Вы знали, что она беременна?
– Понял, когда меня схватили.
– И всё равно бросили?
– Для её и твоей безопасности.
Звучало слишком пафосно, картонно и наиграно.
– Мама всю жизнь считала, что вы её предали и бросили.
Она сломалась от насмешек, от такой жизни и стала искать утешение в выпивке, а потом и в наркотиках.
– Лея, – тихо ответил отец. – Я знаю, что виноват. Но разве это я дал ей наркотики? Разве я довёл её до смерти? Да, признаю, мой поступок стал косвенной причиной. Но разве мы не сами выбираем свой путь?
– Ей было всего шестнадцать. Она заканчивала школу с огромным животом и не могла пойти на выпускной и быть как все остальные. Вы бросили её беременной и никому не нужной.
– Ты бы тоже стала такой? Если бы Шейн вдруг оставил тебя одну с ребёнком?
Я поджала губы и промолчала.
– Ты сильнее её. Мать-одиночка в вашем мире — это не приговор. Ирина просто не захотела бороться, а предпочла роль жертвы.
– Она была моей матерью, – процедила я, чувствуя, как гнев вновь вспыхивает в груди. Он был прав. Отчасти. И от этого я злилась еще больше. Потому что не хотела менять своё отношение к нему и к этой истории. Так было гораздо привычнее и проще.
– Я знаю.
