Жду несколько гудков и снова проваливаюсь в панику, как вдруг она снимает трубку.
– Алло? – голос испуганный, номер ведь незнакомый.
– Это я, Карина! С тобой все в порядке? Где Алинка?
– А с тобой? – спрашивает она, и я понимаю, что с ней все более-менее нормально.
– За меня не волнуйся, – отрезаю я. – Срочно забирай дочь и уходите из дома! К вам могут снова прийти. Умоляю!
– Мы уже ушли, – шепчет она. – К моему другу. Вряд ли нас найдут."
"– Хорошо, – выдыхаю я, о сестре позаботилась, пора подумать о себе. Кошусь на Ярова.
– А я сейчас с нашим общим знакомым. Ты его знаешь, он…
Яров забирает телефон и сбрасывает звонок.
– Об этом уговора не было, – отрезает он, и полностью отключает трубку. – Ты убедилась, что с сестрой все в порядке. Теперь затихни.
Какое-то время я тревожно думаю, все ли с ней будет в порядке. Наверное, они следили за Яровым. Куда делись потом я так и не увидела. Ушли из студии? Возвращаться туда в любом случае нельзя, вещи придется бросить.
Кошусь на Ярова.
Нашла, о чем думать – о вещах, хорошо бы вообще ноги унести.
Как я могла в это вляпаться? Это все моя сменщица. Как я ругаю себя, что польстилась на большие чаевые и пошла обслуживать его стол. А она как будто о чем-то знала. Они все в кафе как будто знали о том, что произойдет что-то плохое. Одну меня не предупредили… Или подставили.
Я смотрю на огни – мы в центре, кругом светятся витрины, горят фонари, работают светофоры. Здесь люди. Это успокаивает, но это только иллюзия безопасности.
Мы сворачиваем и попадаем в соседний район, где не так людно.
Дальше дорога ведет за город.
– Куда мы едем? – нервничаю я.
Здесь еще есть машины, хотя людей мало. Яров молчит, глядя в темноту, словно боится пропустить поворот. Городские массивы расступаются, и впереди открывается вид на деревья и поле.
В салоне пахнет лимонным ароматизатором. В темноте горят огоньки на приборной доске. Ход мягкий и плавный. Я словно в космическом корабле, а не в машине.
– Куда мы едем? – снова бормочу я от страха.
«Ягуар» несется по неосвещенной дороге в сторону леса.
Фары чертят по дороге. Над еловыми макушками висит полная луна – больше здесь ничего нет. Сначала навстречу попадались машины, теперь нет. Вокруг ничего кроме чернильной темноты и леса.
Те тоже хотели вывезти меня в лес. Здесь он один, но от этого не легче. Я кошусь за окно в непроглядную тьму и думаю, не выпрыгнуть ли на ходу? К сожалению, Яров предусмотрительно заблокировал двери.
Кошусь на его безмятежный профиль.
