Главное, что вкусно и самому возиться не надо, - говорю я, вспоминая вдруг о подсмотренной сцене кормления малыша в машине, когда я ухватил краем глаза часть ее офигенной груди.
Хочу ее полностью голую под собой. Горячую, влажную и вот с такими торчащими для меня от возбуждения сосками.
- Так что насчет няни? - задвигаю снова, прогоняя непрошенное, хоть и крайне горячее видение.
- Зачем? – спрашивает Ви и отодвигает от себя пустую тарелку. Принимается за чай с молоком и, наконец, смотрит мне прямо в глаза.
- Чтобы разгрузить тебя от забот, естественно, - не задумываясь, отвечаю я.
- А может, чтобы у нас появилось больше времени на трах?
Да, блядь, что за догадливая сучка.
И она не дает мне опомниться."
"- Сейчас моя основная забота это ты, Демьян, - задвигает Заноза дальше. - И поверь, в сложившихся обстоятельствах я меньше всего хочу, чтобы у меня оставалось хоть какое-то свободное время.
- Тебе понравилось, - возражаю я вроде бы спокойно, стараясь не обращать внимания на то, как по позвоночнику от ее слов бежит зудящий неприятный холодок.
– Ты текла на меня, стонала и кончала.
- Не понимаю, зачем ты все это затеял, - пропустив мои аргументы мимо ушей, продолжает Ви.
Но все же не выдерживает и отводит от меня взгляд.
- Я ненавижу тебя, Демьян, - говорит куда-то в стену, а ее голос при этом звучит устало, безэмоционально и глухо. - И никогда, никогда больше тебя не полюблю.
Подсечка и я, почти без чувств, с грохотом заваливаюсь на ринг.
Но Ви не теряет времени даром.
Снова разворачивает лицо ко мне.
- Да и ты не любишь меня давно. Не уверена, что вообще хоть когда-нибудь любил.
Усаживается на меня верхом, хватает меня за горло и начинает с азартом и увлечением душить.
Зудящий холод в позвоночнике стократ усиливается.
Что ж ты делаешь, Ви...
До этого ты убивала меня, но играла при том по правилам, а сейчас…сейчас…Это вообще-то запрещенный…самый отстойный из всех возможных прием, Заноза.
Если сливаешь в унитаз все те усилия, что я прилагал, и говоришь, что я, блядь, тебя никогда не любил…
Ну, да.
Зато ты, блядь, у нас была влюбленная святая непорочность…
Расслабленность исчезает из моего тела и все благодушное настроение, в каком пребывал последние пару часов, слетает с меня, не оставляя и тени следа.
Поднимаюсь с дивана и медленно подхожу к столу. Ви вскидывает на меня глаза и сейчас в них нет ее любимых равнодушия или надменности. Сейчас я читаю в них самый настоящий дикий безумный страх.
Но я не собираюсь трогать ее, не сейчас..
