Ты теперь моя

Не может она не понимать. Вижу, что понимает. Дрожит, но взгляд не уводит.

— Моя мать умерла в родах, — рублю сиплым шепотом.

Я себя переламываю. Для меня эта фраза все объясняет. В ней все причины, ответы и чувства. На большее я, вероятно, попросту не способен. И без того разбросало. На куски перед ней.

Глава 51

Не задувай мою свечу,

Не закрывай для сердца двери.

© INDI «Холодный дождь»

Юля

Планета словно взбесилась. В нашем родном Владивостоке третий день идет дождь. Слезы с неба капают? С грустной улыбкой крепче вцепляюсь в металлическую балюстраду лоджии и поднимаю взгляд к небу.

Сейчас, когда я сама родитель, я немного иначе смотрю на поступки, которые совершала необдуманно. Иначе понимаю папины реакции. Он сказал, что всегда рядом будет. Я это чувствую и надеюсь, что ему за меня не стыдно.

Как бы там ни было, родовую связь невозможно разорвать. У Саульского с Богданом она тоже есть. Отрицать бессмысленно. Он приезжает не только ко мне. Все еще не берет его на руки. Но внимательно и подолгу за ним наблюдает.

Рассматривает каждую черточку, считывает эмоции и реагирует на звуки. Когда что-то не понимает, у меня спрашивает.

Вчера я сказала Роме, что хочу, как все, гулять с коляской. Мне плевать на его работу. Я решила, что мы пойдем в парк днем. Пусть подстраивается. Хоть несколько раз, а там сместим на вечер.

— И что теперь? — вопрос озвучивает Ритка.

Но ответа ждут все трое: она, Момо и Полина. Я перехватываю Богдана удобнее и опускаю его в стул для кормления.

— Вы каждый день у меня завтракать собираетесь? — смотрю на девчонок так, словно не улавливаю сути происходящего.

— Отвечай на вопрос! Что ты планируешь делать?

— А что? Ничего.

— Он же тебя в покое не оставит, — выпаливает Савельева все так же взволнованно. — Ты это понимаешь?

— Понимаю, конечно.

— Облегчать ему задачу не собираешься? — подключается Полинка.

Она среди нас самая старшая. Немногословная и аккуратная в выражениях. О себе мало рассказывает, но мы знаем, что до Макара у нее были долгие токсичные отношения.

— Не-а, — мотаю головой.

Богдан абсолютно не настроен на кабачковое пюре. Морщится и фыркает, обплёвывая мне лицо и футболку.

— Бодя, — хохочу, утираясь заранее приготовленным полотенцем. — Да, мне тоже кажется, что это пюре — гадость редкостная, но тетя педиатр сказала, что нам пора. Пожалуйста… Одну ложечку, малыш…

— Хороля! С Саульским так нельзя.

— Ну что ты орешь, мышь?! — подражая Момо, прицокиваю языком.