– Врешь! – выплюнула я.
Данил равнодушно пожал плечами, не подтверждая, но и не опровергая мои слова. Он упивался собственной властью надо мной. Тем, что я корчилась от страха, боли и неизвестности. Ведь он почти победил. Почти.
– Как ты могла выйти за него замуж? – снова заговорил Даня. – Леся, он обычный. Им так же легко управлять, как и остальными. Пес, вояка, убийца.
– Мессия и вершитель судеб надоел, – огрызнулась я. – Ты заигрался, Даня.
– Это мне в тебе всегда нравилось. Ты не прогибаешься. Не ломаешься.
Ты – особенная. Любая другая уже наложила бы на себя руки, а ты смогла очень хорошо устроиться.
– Только не говори, что я должна быть тебе благодарна, – пренебрежительно бросила я.
– Должна. Тебя сделал я.
– Боже, Даня, ты себя в этом пытаешься убедить или меня?
– Я выиграл, Леся! Я! Хотя твоя попытка была хороша.
– Как ты меня нашел?
– Все просто. Так просто, что ты и сама могла догадаться. Но твои эмоции мешают рассуждать холодно. Я выяснил все о твоих новых друзьях. Три года назад они убили Марата Завадского.
И свою жену Грозовский прятал на той же дачке. Они решили не напрягаться с поиском нового места и повезли тебя туда же! Это было легко просчитать. Человек всегда идет по пути наименьшего сопротивления. Если в первый раз все сложилось, то и во второй получится. Дальше – дело техники. Охранник сдался на второй день. Слабак, такая же часть системы, сломанная военной махиной. Умел только выполнять приказы. Он сдался на второй день, Леся! И сделал то, что я ему велел.
Сначала перекрыл вам подачу холодной воды, а потом принес пятилитровую бутыль. Это было слишком просто. Он же открыл мне ворота.
Я не знала о воде. Пропустила, не заметила. Зарылась в свой страх, как в кокон. Копалась в себе вместо того, чтобы наблюдать. Могла бы догадаться! Могла!
– Ты не убил их, – утвердительно произнесла я.
– Нет. Это сделала ты. Забыла?
– Что дальше? – выплюнула я.
– Дальше? Слушай.
Данил достал мобильный и включил запись. Голос отца сложно было не узнать.
– Да, ты прав, – папа говорил устало, с надрывом, – она должна ехать в клинику.
В самую лучшую, Даня! Я хочу, чтобы моя дочь…
Даня выключил запись, не дав дослушать.
Каждое слово отца отдавалось во мне болью. Для моей семьи я была сумасшедшей. Шизофреничка, ненормальная. И мое место было не с ними, а в психиатрической клинике.
А тем людям, которые каким-то чудесным подарком судьбы стали моей семьей, я принесла только горе и боль.
– Посиди, Леся, подумай. Хорошо подумай.
