Новость о неожиданном прибавлении в семье ошарашила нас обоих. Но отслеживая мельчайшие изменения в лице мужа, я не увидела, ничего, кроме радости и глубокого удивления.
– Как дела? – напряженно поинтересовалась, уткнувшись носом в ключицу Макса и с удовольствием вдыхая его запах."
"– Все хорошо, Лесь. Теперь все хорошо, – Макс еще крепче прижал меня к себе и рвано выдохнул.
– Поехали домой, – попросила я.
– Нет. Тебя еще недостаточно обследовали, – категорично заявил он, опуская голову, чтобы взглянуть мне в глаза.
– Пожалуйста, не оставляй меня здесь одну!
– Не оставлю, – отчеканил Макс и неожиданно положил ладонь мне на живот.
– Он еще совсем крохотный, – улыбнулась я и выдохнула, – наш ребенок...
– Он? Может, там девочка?
– Мальчик, – ответила уверенно. – Я знаю.
Макс страдальчески застонал и крепко сжал челюсти. На мгновение прикрыв глаза, притянул меня к себе и поцеловал. Медленно, нежно, почти невесомо, словно боялся чего-то.
Я не удержалась. Закинула руки ему на плечи и углубила поцелуй.
Проведя языком по его нижней губе, легонько прикусила ее и прижалась всем телом. Макс ответил. Жадно, глубоко, неистово.
У обоих будто слетели тормоза. Напряжение последних недель покидало нас. Мы целовались как безумные. И мне нестерпимо хотелось продолжения. Запереться в палате и, наконец, получить то, в чем я так сильно нуждалась – его. Целиком.
Дыхание сбилось. Схватив за талию, Макс приподнял меня над полом и тихо зарычал. Потом опустил на кушетку, заставляя опереться на нее ладонями, обхватил меня за шею, притягивая к себе, и устроился между моих разведенных коленей.
В тот момент мне было плевать, что мы в больнице, что кто-то может войти. Нам обоим необходима была эта близость.
Макс порывисто задрал мою сорочку и коснулся пальцами воспаленного клитора, влажного от возбуждения. Вздрогнув, я распахнула глаза и тихо прошептала:
– Пожалуйста...
Он снова взял в плен мои губы, одновременно расстёгивая ремень. Поцеловал сладко, до одури, рывком притянул к себе за бедра, сдвинул белье и медленно вошел, заставив задохнуться от чувства наполненности.
Целостности.
Вошел во всю длину, замер и медленно вышел... Чтобы потом вновь повторить старое как мир движение так же медленно и неторопливо. Но судя по сжатым челюстям и хаотично бьющейся вене на шее – сдерживался он с трудом.
Я обняла Макса за шею и закатила глаза от ощущения невообразимого удовольствия. Он не позволял себе расслабиться.
