Он сам все подстроил, но мне никто не поверил. Это его «игра» такая – сводить с ума. Он обожает такие игры.
Такого я не ожидал. Ее признания действительно походили на бред сумасшедшего, но я ей верил. Присев перед ней на корточки, взял ее руки в свои:
– Кто ОН, Леся?
Она вздрогнула, зажмурилась и выпалила:
– Не могу!
– Можешь. А я могу помочь тебе. Только доверься, – прошептал я.
– Не получится, нет, – она испуганно замотала головой, – не сможешь! Ты ничего не знаешь… Это слишком опасно!
– Леся! Я разберусь.
Кто ОН?
Она облизала губы и сжала руки в кулаки, собираясь с силами.
– Даня, – прошептала одними губами, трясясь от страха.
Я поднялся, притянул ее за шею и крепко обнял.
Даня… Данил Колосков – начальник охраны Жданова, бывший сотрудник одной небезызвестной организации. Отморозок, психопат и убийца. И жить ему осталось ровно столько времени, сколько мне потребуется, чтобы его найти.
– Макс, обещай, что не будешь вмешиваться! И ничего делать не будешь. Он опасен, я знаю. Наверное, только я знаю, как он умеет манипулировать и на что способен.
Я взял Лесю за подбородок, вынуждая поднять голову:
– Ошибаешься, малышка… Я знаю все!
– Кто ты? – дрожащими губами проговорила она.
– Я – единственный, кто может решить твои проблемы… Теперь ты не одна, запомни! С тобой я, и я никуда не денусь, обещаю!
– Макс, дай слово, что не будешь его искать, – потребовала Леся.
– Даю слово, что не буду его искать… – покорно повторил я.
«Но сделаю все, чтобы он нашел меня…» – добавил уже мысленно.
– И забудешь все, ладно? Я зря… Зря рассказала…
– Все хорошо будет… Обещаю…
Лесю трясло, а губы она искусала почти до крови, впившись пальцами мне в плечи. Она явно жалела, что призналась, а я не знал, как ее успокоить. Единственное, что мог – это быть рядом.
– Может, останешься дома? – в который раз спросил ее и снова наткнулся на категоричный отказ.
– Нет!
Она сделала шаг назад, собираясь уйти в комнату. Схватил ее за шею, развернул к себе и впился поцелуем в податливые и такие сладкие губы.
Проник языком ей в рот, исследуя, пробуя заново на вкус. Ночью я больше думал о ее удовольствии, о том, чтобы ей было хорошо и не так больно. И мне было мало. А хотелось ее всю, без остатка. Разложить на постели и любить до заката, слушая сладостные стоны. Избавить ее, наконец, от зажатости и смущения. И от упаднических мыслей…
Леся застонала и обвила руками мою шею, вставая на носочки. Приоткрыла рот, сплетаясь языком с моим.
