Ты только попроси. Или дай мне уйти

 – На моем лице, наверное, все написано, потому что он добавляет: – Когда твой врач даст нам разрешение, все вернется в норму.

– Но, Эрик… Еще две недели до визита к гинекологу.

Забавляясь моей настойчивостью, он открывает дверь и, прежде чем выйти из комнаты, произносит:

– Значит, осталось совсем немного. Нужно лишь подождать.

Когда я остаюсь одна, то разочарованно вздыхаю. Из-за восставших гормонов я жажду секса, и теперь ясно, что этой ночью у меня его не будет.

Проходит время, и Эрику снимают гипс.

Однажды вечером, после моей трехчасовой сиесты, Эрик будит меня, осыпая тысячей поцелуев.

Я в восторге. Прильнув к нему, начинаю свою атаку, но он останавливает меня:

– Нет, малышка… Мы не должны.

От этих слов я окончательно просыпаюсь и ворчу. Эрик улыбается и, взяв меня на руки, говорит:

– Пойдем. Мы с Флином хотим тебе кое-что показать.

Он спускается со мной по лестнице, но я продолжаю дуться. То, что у нас нет секса, меня убивает. Но когда он открывает двери гостиной, я таю, растроганная увиденным.

Мой маленький смурф-ворчун восклицает:

– Сюрприз! Скоро Рождество, и мы с дядей нарядили дерево желаний.

Когда Эрик опускает меня на пол, я закрываю рот руками и, не в силах сдержаться, плачу. Плачу как дура перед удивленным Флином, который ничего не понимает. Эрик сразу же усаживает меня на диван.

Передо мной стоит рождественская красная ель, та самая, из-за которой в прошлом году было столько споров. Не прекращая плакать, показываю на нее рукой. Мне хочется поблагодарить их и сказать, какая она красивая, но мешают слезы. И тогда мой мальчик говорит:

– Если тебе не нравится, мы можем купить другую.

Из-за этого я начинаю еще сильнее рыдать. Я плачу, плачу и плачу.

Эрик, чмокнув меня в макушку, поворачивается к племяннику и объясняет:

– Джуд не хочет другую.

– Почему тогда она плачет?

– Потому что из-за беременности она стала очень сентиментальной.

Мальчик смотрит на меня и выпаливает:

– Ну и скукотища.

Они сделали для меня нечто удивительное, прекрасное и волнующее, и я не могу остановить слезы. Когда представляю, как мои мальчики сами украшали для меня елку, по телу бегут мурашки. Это трогает меня до глубины души.

Эрик наклоняется ко мне.