Ты только попроси. Или дай мне уйти

Мой парень вздымает брови, разваливается в джакузи и довольно кивает.

Обрадовавшись произведенному эффекту, иду к музыкальному центру, вынимаю CD-диск, который играет, и ставлю другой. Несколько секунд спустя начинает звучать музыка и, узнав ее Эрик, хлопает в ладоши и катается со смеху.

Боже мой… Боже мой… Обожаю, когда он так смеется!

Представление начинается!

Неповторимый голос Тома Джонса начинает петь «Sex bomb», и я без капли стыда двигаюсь в такт музыки. Сексуально снимаю огромную куртку и бросаю ее в сторону.

Эрик свистит. Затем снимаю шлем и встряхиваю волосами поэффектней, чем в голливудских фильмах. Эрик аплодирует, снова посвистывает и мое настроение подпрыгивает вверх, когда я напеваю:

Секс-бомба, секс-бомба, ты – моя секс-бомба.

Ты можешь дать мне это, так иди ко мне и дай мне это.

Секс-бомба, секс-бомба, ты – моя секс-бомба.

Детка, ты заводишь меня.

Деталь за деталью я освобождаюсь от костюма пожарного, а тем временем моя любовь смотрит именно так, как мне нравится: с вожделением. Я знаю, что ему это нравится.

Об этом мне говорит его выражение лица и его пристальный взгляд. Я танцую, подпеваю и чувствую себя стриптизершей. Когда я обнаженная захожу в джакузи, Эрик целует меня и говорит:

– Малышка, у тебя очаровательное пузико.

Я расплываюсь в улыбке, а когда он доходит до моей груди, шепчет:

– Твоя грудь сейчас красивее, чем когда-либо.

Меня это смешит. У меня из-за беременности грудь действительно стала невероятных размеров. Каждый раз, когда я смотрю на себя в зеркало, я ими восхищаюсь, но знаю, что когда родится Медуза, они исчезнут, и у меня снова будут мои обычные сисечки.

Эрик целует меня…

Эрик ласкает меня…

Эрик балует меня…

Возбудившись устроенным мною представлением, мой любимый обхватывает меня за талию и, усаживая на себя в джакузи, осторожно входит в меня, нашептывая сиплым сладострастным голосом:

– Малышка, ты действительно сексуальная бомба.

– Да… и эта бомба на грани взрыва.

Эрик ухмыляется и, когда я хочу ухватиться за джакузи, чтобы нанизаться на него, останавливает меня и говорит:

– Позволь мне, любимая.

Я не хочу сделать тебе больно.

– Ты мне не делаешь.

– Осторожно, дорогая… Вот так… потихоньку.

Но я не хочу ни осторожно, ни потихоньку. Мне хочется страстно и мощно.

– Джуд… – порицает он.

– Эрик… – вызывающе говорю я.

Немец смотрит на меня, останавливается и, погубив такой прекрасный момент, произносит:

– Джуд, или мы это делаем осторожно, чтобы не навредить тебе, или мы ничего не делаем.