Ты только попроси. Или дай мне уйти

Убирает мне руки с лица и, не задумываясь о том, как я жутко выгляжу, когда плачу, смотрю на него и ною с кривой, как у шимпанзе, рожицей:

– Я тебе не нра-а-а-а-а-а-влюсь.

– Не говори такого, сокровище мое.

– Я тебя не возбужда-а-а-а-а-а-а-ю. У меня большие и темные соски и… и… я толстая… и уродливая, и поэтому ты не хочешь заниматься со мной любо-о-о-о-вью.

Эрик терпеливо вытирает мне слезы.

– Нет, малышка. Ничего подобного.

– Да… это правда, – не унимаюсь я. – Ты – очень сексуально активный мужчина, а… а… я моло-о-о-очная коро-о-о-о-ва.

Он улыбается, садится рядом со мной на кровати и, обнимая меня, говорит:

– Послушай, милая…

Но я не слушаю и, между всхлипываниями и нелепыми рыданиями, продолжаю:

– Я боюсь, что ты меня больше ни о чем не попросишь, и в конце концов тебе станет со мной скучно и ты меня бро-о-о-о-сишь.

Эрик удивленно на меня смотрит и спрашивает:

– Но, дорогая, почему я должен тебя бросать?

– Потому что я превратилась в плаксивое, страшное, ворчливое и безобразное существо, и я тебе не нравлюсь.

Мой парень обнимает меня. Баюкает меня и, когда, кажется, мои всхлипывания утихают, просит:

– Поцелуй меня.

Смотрю на него, и он с милым лицом повторяет:

– Я прошу только тебя. Хочу, чтобы ты меня сейчас же поцеловала.

От этих слов я начинаю еще сильнее плакать. Ну почему я такая глупая?

Я что, совсем сошла с ума?

Реву и чешу шею.

– Ты самая прекрасная и самая желанная в этом мире. Ты прекрасна. Ты для меня самая красивая женщина из всех существующих на Земле. Ты так необыкновенна, что я очень боюсь сделать тебе больно, разве ты не понимаешь?

– Но как ты сделаешь мне больно?

Он устремляет на меня свои необыкновенные глаза и отвечает:

– Когда мы с тобой занимаемся любовью, мы превращаемся в дикарей.

В этом он прав – мы словно срываемся с цепи! Но я продолжаю настаивать:

– Но мы ведь можем это делать, как обычно. Мы будем осторожными и…

– Нет, любимая, мы не можем поддаваться желанию.

– Но ты не причинишь вреда Медузе.

Эрик улыбается и, чмокая меня в кончик носа, отвечает:

– Я знаю, но не хочу причинить вреда тебе. Твое тело подверглось сильным изменениям, и я опасаюсь последствий. Солнце мое, поставь, пожалуйста, хоть на секунду себя на мое место.